Игорь Северянин

Жду не дождусь весны и мая, Цветов, улыбок и грозы, Когда потянутся, хромая, На дачу с мебелью возы!

— Все по-старому... — сказала нежно, - Все по-старому... - Но смотрел я в очи безнадежно - Все по-старому... Улыбаясь, мягко целовала - Все по-старому, Но чего-то все недоставало - Все по-старому!

Весенний день горяч и золот, - Весь город солнцем ослеплен! Я снова — я: я снова молод! Я снова весел и влюблен!

Вы помните... О да! забыть нельзя Того, что даже нечего и вспомнить... Мне хочется Вас грезами исполнить И попроситься робко к Вам в друзья...

Очам твоей души — молитвы и печали, Моя болезнь, мой страх, плач совести моей, И все, что здесь в конце, и все, что здесь в начале, - Очам души твоей...

Ты меня совсем измучила может быть, сама не ведая; Может быть, вполне сознательно; может быть, перестрадав; Вижусь я с тобой урывками: разве вместе пообедаю На глазах у всех и каждого, — и опять тоска — удав. О, безжалостница добрая! Ты, штрихующая профили Мне чужие, но знакомые, с носом мертвенно-прямым! Целомудренную чувственность мы зломозгло объутопили Чем-то вечно ожидаемым и литаврово-немым: Слушай, чуждая мне ближница! обречённая далёчница! Оскорбить меня хотящая для немыслимых услад! Подавив негодование, мне в тебя так просто хочется, Как орлу — в лазорь сияльную, как теченью — в водопад!

Сон лилея, лиловеет запад дня. Снова сердце для рассудка западня. Только вспомню о тебе — к тебе влечёт. Знаешь мысли ты мои наперечёт. И хочу иль не хочу — к тебе без слов Я иду... А запад грустен и лилов.

Чем эти самые живут, Что вот на паре ног проходят? Пьют и едят, едят и пьют - И в этом жизни смысл находят... Надуть, нажиться, обокрасть, Растлить, унизить, сделать больно... Какая ж им иная страсть? Ведь им и этого довольно! И эти-то, на паре ног, Так называемые люди «Живут себе»... И имя Блок Для них, погрязших в мерзком блуде, - Бессмысленный, нелепый слог...

Как хороши, как свежи будут розы, Моей страной мне брошенные в гроб!

Они живут политикой, раздорами и войнами, Нарядами и картами, обжорством и питьем, Интригами и сплетнями заразными и гнойными, Нахальством, злобой, завистью, развратом и нытьем. Поэтов и мыслителей, художников — не ведают, Боятся, презирают их и трутнями зовут. Зато потомство делают, трудясь над ним, как следует, И убежденно думают, что с пользою живут!..

Не пой толпе! Ни для кого не пой! Для песни пой, не размышляя — кстати ль!.. Пусть песнь твоя — мгновенья звук пустой, - Поверь, найдется почитатель.

Смерть торжествует в те мгновенья, Когда поверил ты в нее, И нет в тебе сопротивленья: Смерть — малодушие твое.

Я не могу себе представить Всем ощущеньем, всей душой, Как можно этот мир оставить, — Молчать, истлеть, не быть собой!

Я жив, и жить хочу, и буду Жить — бесконечный — без конца. Не подходите, точно к чуду, К чертам бессмертного лица: Жизнь — в нашей власти: мы дотоле Трепещем, бьемся и живем, Пока в нас много ярой воли К тому, что жизнью мы зовем.

Что значит жить? Для вас — не знаю, Жить для меня — вдыхать сирень, В крещенский снег стремиться к маю, Благословляя новый день.

Не завидуй другу, если друг богаче, Если он красивей, если он умней. Пусть его достатки, пусть его удачи У твоих сандалий не сотрут ремней... Двигайся бодрее по своей дороге, Улыбайся шире от его удач: Может быть, блаженство — на твоем пороге, А его, быть может, ждут нужда и плач.

Нет тяжелее и позорней, Судьбы доступнаго цветка! Но есть цветы с иным уделом: Есть ядовитые цветы!.. Их счастье в том, что их расцвета Не потревожит человек...

Цветы не думают о людях, Но люди грезят о цветах... Цветы не видят в человеке Того, что видит он в цветке... Цветы людей не убивают – Цветы садов, цветы полей... А люди их срывают часто! А люди часто губят их!

Но грешники — безгрешны покаяньем, Вернуть любовь — прощение вернуть. Но как боюсь я сердце обмануть Своим туманно-призрачным желаньем:

... То ненависть пытается любить Или любовь хотела б ненавидеть? Минувшее я жажду возвратить, Но, возвратив, боюсь его обидеть, Боюсь его возвратом оскорбить.

Это было у моря, где ажурная пена, Где встречается редко городской экипаж... Королева играла — в башне замка — Шопена, И, внимая Шопену, полюбил ее паж. Было все очень просто, было все очень мило: Королева просила перерезать гранат, И дала половину, и пажа истомила, И пажа полюбила, вся в мотивах сонат. А потом отдавалась, отдавалась грозово, До восхода рабыней проспала госпожа... Это было у моря, где волна бирюзова, Где ажурная пена и соната пажа.

Я люблю сердечно, безрассудно, Безотчетно всю, как есть, тебя! Но за что люблю, я знаю смутно, А верней — совсем не знаю я. Как тебя целую! как милую! Ты со мной — смеюсь, а нет — грущу... Оттого тебя ведь и люблю я, Что любви причины не ищу!..