Шерлок Холмс (Sherlock Holmes)

У вас великий дар молчания, Ватсон. Это делает вас очень ценным компаньоном.

Быть серийным убийцей не просто. Нужно быть очень осторожным. Но если ты богат, знаменит и любим, люди готовы закрыть глаза практически на всё. Всегда есть тот, кто уже на грани, и его смерть ни у кого не вызовет подозрений в убийстве, потому что проще списать это на что-то ещё.

В какой момент тропа, по которой мы идём, застывает у наших ног? Когда дорога превращается в реку, имеющую лишь один исход?

— Я прочитал содержимое. Пропавший человек, Люк Рердон. Метр пятьдесят. Рыжеволосый. Нет передних зубов... Дело раскрыто! Вы не её тип. Ей нужен рыжий гном. — Карлик. — Так вы согласны? — Не согласен. Тут дело не в выборе слова. Вы извращаете размеры невысоких людей. — Я сказал лишнее, я не хотел вас обидеть.

— Ужас! Почему единственная женщина, не безразличная вам, — всемирно известная преступница? — Позвольте мне объяснить... — Это вы мне позвольте! Она — единственный противник, обыгравший вас дважды. Она из вас верёвки вьет. — Хватит издеваться, Ватсон. — Что она хотела? — Давайте не сейчас. — Что вообще ей может быть нужно? — Это не важно. — Алиби? Борода? Человеческое каноэ? Сядет вам на шею и спустится по Темзе. — Вас это не касается, ведь неправда ли, Ватсон? Вы ведь больше не станете мне помогать.

Смотри не порежься об этот смертоносный конверт.

— Судя по всему, у тебя перерыв между двумя делами. — А у тебя между мужьями.

— Это моя жилетка?! — Я думал, мы решили, что она вам мала. — Дайте её мне! — Мы договорились, она... — Я передумал.

— Взять Ватсона. — Интересно. — Взгляните на его трость. Редкий африканский стрих скрывает клинок из высокопрочной стали. Ими награждались ветераны Афганской войны. Отсюда вывод, что он — награждённый офицер. Сильный, смелый, рождённый быть человеком дела. И опрятный, как все военные. А сейчас проверим его карманы. О! Билет на боксёрский матч. Можно сделать вывод, что он заядлый игрок. Советую присматривать за приданым. — Это давно в прошлом! — Вовсе нет. Он не раз брал у меня в долг.

— Что вы на этот раз сделали с Глэдстоуном?! — Я просто проверял новый анестетик. Он не против. — Холмс! Как ваш врач... — Скоро он будет в полном порядке. — Как ваш друг. Вы просидели в комнате две недели. Я настаиваю, чтобы вы прогулялись. — Я не нахожу ничего интересного для себя на этой земле.

— У меня к вам лишь один вопрос, сэр Томас. — Какой? — Если вся его семья мертва, сколько вы надеетесь прожить?

Современное религиозное рвение меня тревожит. Где терпимость к недоразумениям?

— Умоляю, скажите, что у вас есть ответы. — Всему свое время, Лестрейд. — Всему свое время?... Это что, какая-то игра, где нужно угадать, что вы задумали?

Ирэн Адлер была здесь. Либо этот рыжий карлик пользовался тем же парфюмом.

Дьявол появился? Что ж, это не важно. Я намного лучше.

— Хотите знать будущее, сэр? — Ни в коем случае.

Мой мозг бунтует против отсутствия работы. Застой губителен.

Я пересматривал свои заметки о наших расследованиях за последние семь месяцев. Хотите узнать мое заключение? У меня психическое расстройство.

— Ты будешь по мне скучать? — К сожалению, да.

Нет ничего более стимулирующего, чем когда всё идёт не так, как надо. (Нет ничего более стимулирующего, чем дело, где все идет против тебя.)

Как ужасна мудрость, не приносящая выгоды мудрецу.

Я бы мог увязать 1000 лет теологических неувязок...

Вообще-то, незначительные детали обычно важнее всего.

— А как насчёт незнакомого человека? Что вы скажете обо мне? — Не думаю, что... — Мне кажется, что сейчас... — За ужином... — В другой раз. — Я настаиваю. — Настаиваете? — Мы с вами это обсуждали! — Дама настаивает.

Как я могу быть не приглашён в дом собственного брата?