Штрафбат

— Святой отец, Вы своим храпом всех святых на небе разбудили! — А? Что? ... Изыди, а то прокляну!

Защищать своё Отечество и священнослужителям не возбраняется, но по канону святого Василия Великого — человек, солдат, исполнивший свой долг на войне, три года к причастию не допускается. Грех, даже необходимый, должен быть очищен.

В одиночку молодому сподручней, а когда годов полный мешок, поневоле о доме да семье начинаешь задумываться.

Видать, Господь определил мне вдоволь на земле помучиться, чтоб по самые ноздри. Хотя, куда уж больше?

— Колись давай, тебе же лучше будет. — Мне уже лучше, немного.

— Сейчас, знаешь, сколько сюда таких сказочников идёт? Десятки тысяч! Реки народу. — А ты, гнида, их всех в предатели записываешь?

— Я хочу знать, о чём говорил, советский офицер, хоть и разжалованный, с предателем Родины, с власовцем? О чём? — О Родине!

Почему своих особистов мы боимся больше, чем фашистов?

— Хороший он мужик, надёжный. На таких земля стоит. — И что я могу сделать для хорошего мужика, если он такой бардак в батальоне устроил? — Такого бардака во всей армии хватает, Илья Григорьевич.

Дронский: — Получается, дорогой мой, большевики всё делали правильно. Одного только им не хватало. Самого главного. Муранов: — Чего же? Просто сгораю от нетерпения узнать! Дронский: — Любви к народу! Он всегда был для них средством, а не целью. Целью для них была безраздельная власть. Муранов: — И давно вы до такой эпохальной мысли додумались? Дронский: — Да вот Евангелие как-то в руки попалось, почитал, кое-что доходить стало.