Любовь не будет испытывать к нам свои чувства, если она не затронет струны нашей души.

Ее отречение и ее страдания были связаны и неразрывно переплетены с отречением и страданиями Фродо; и то, и другое стали частью плана возрождения состояния людей. Ее мольба тем самым, возможно, оказалась особенно действенной, и ее замысел стал своего рода справедливым обменом.

Вокруг так много парней, а ты влюбился в диллера, мусульманина и гея.

Из Великого Моря пришел я в Средиземье. Здесь буду жить я и мои наследники до скончания мира. (Quenya: Et Eärello Endorenna utúlien. Sinome maruvan ar Hildinyar tenn’ Ambar-metta!)

Дьявол не может войти сам.

Бурное начало будет иметь бурный конец.

— Ограбление банков у вас не частое явление? — Никогда не было, это впервые. За этот год только несколько драк и мелкая кража из магазина, так что это очень серьезное происшествие. — Далеко банк отсюда? — В пятидесяти метрах. — Да вы шутите? Грабят под носом у полиции? Я хочу увидеть этого сорвиголову.

Мне этот дурень служит кошельком И даровой забавою. Иначе Я б времени не тратил на него.

Смотри поосторожней, мавр, вперед: Отца ввела в обман, тебе солжет.

— Каково это, умирать? — Умирать? То же самое, что и рождаться. Только наоборот.

Ваш темный зять В себе сосредоточил столько света, Что чище белых, должен вам сказать.

А где тому бесстрастье приобресть, Кому что пожалеть и вспомнить есть?

Для меня краса Отелло — в подвигах Отелло.

Достоверность всего сущего (начиная с построения атома) и несуразность происходящего-а такое повсеместно, дает истинность, явь, реалистичную картину мира. Его поступательное движение с мнимыми и неминуемыми тенденциями и выбор одного из множества вариантов будущего, а еще точнее их (этих вариантов) взаимодействие — так говорил Заратустра.

Отец, Вы дали жизнь и воспитанье мне. И жизнь и воспитанье говорят мне, Что слушаться вас — мой дочерний долг.

Учить бесстрастью ничего не стоит Тому, кого ничто не беспокоит.

Придется примириться, ведь вы стены не прошибете лбом.

Шагнуть боялась, скромница, тихоня, И вдруг, гляди, откуда что взялось? Все побоку — природа, стыд, приличье, Влюбилась в то, на что смотреть нельзя.

Ручаться мало. Это голословно. Упреки ваши надо доказать. Для обвиненья я не вижу данных.

Хоть на войне я убивал людей, Убийство в мирной жизни — преступленье.

Не то я, чем кажусь.

В радости найдет он столько мук, Что будет сам не рад такому счастью.

Отцы, не верьте больше дочерям, Как ни были б невинны их повадки!

На этой службе я служу себе. Нельзя, чтоб все рождались господами, Нельзя, чтоб все служили хорошо. Конечно, есть такие простофили, Которым полюбилась кабала И нравится ослиное усердье, Жизнь впроголодь и старость без угла. Плетьми таких холопов! Есть другие: Они как бы хлопочут для господ, А на поверку — для своей наживы. Такие далеко не дураки, И я горжусь, что я из их породы.

— Я не могу быть твоим другом ибо я ангел смерти но не могу быть и твоим врагом-сказал Азраил — Я понимаю но всё же ты мой ангел-хранитель-сказала Элен. — Помни, царица я всегда буду помогать тебе но будь ты смертной я бы просто забрал твою душу-ответил ангел.