— Мы вам приклеиваем парик. — Так. — Рисуем татуировку. — Так. — И сажаем в тюрьму. — Как это?... А за что же это?

— Убегать. — Канать. Обрываться. — Правильно. Говорить неправду. — Фуфло толкать. — Хорошо. — Тики-так. — Пивная. — Тошниловка. — Ограбление. — Гоп-стоп. — Нехороший человек. — Редиска. — Хороший человек. — Забыл…

Автомашину куплю с магнитофоном, пошью костюм с отливом – и в Ялту!

Всё! Кина не будет! Электричество кончилось!

Это тебе не мелочь по карманам тырить!

– Федор Михалыч, а давай ты меня теперь будешь звать по-другому? – Это как, Сеня? – Зови меня теперь Сеня Лютый.

– Мы уполномочены сделать вам предложение. – Какое, например? – Мораторий на продажу бензопил! Это во-первых. Во-вторых, полная электрификация и запрет на использование дров. – И древесного угля тоже. Потому что угольные карьеры – это наши братские могилы.

В Новой Зеландии круто. Но на Мосфильме откат больше.

– Все равно ведь все не раскупят. Полно же леса останется. Надо что-то делать. Может, излишки уркам продадим? – Ага, а потом нас же этими стрелами и истыкают, как Боралгина. – Надо сразу договориться, чтобы по нам не стреляли. – Да ты совсем обалдел, коммерсант хренов! — Не волнуйся. Сейчас навар прикинет – отойдет.

Молодец юнга, заляжешь у ворот. Прикинешься шлангом.

Шмыга, скотина, к ноге!

— В последний раз помню в «Морозко» снимался в роли дерева. — Ты «Морозко» смотрел? — Мне не понравилось. Сексу мало.

Между прочим, на похоронах Теоприда, – кстати, где он? – только я догадался принести цветы юбиляру.

Вечно ты во что-то вступаешь: то в дерьмо, то в партию!

– У нас из такких колбасу вкуссную круттят. – Мерин мой шестисотый… Коробка автомат, привод на все копыта, седло с подогревом. Кличка – Сервелат.

Это я раньше был Пендальф Серый. А теперь я… Саша Белый!

Ходы кривые роет, подземный умный крот, Нормальные герои всегда идут в обход, Нормальные герои всегда идут в обход. В обход идти, понятно, не очень-то легко, Не очень-то приятно и очень далеко, Не очень-то приятно и очень далеко.

Это волшебная дубовая роща. Сюда переселяются души. Души мертвых прапорщиков и старшего командного состава. После смерти они деревенеют окончательно.

– Сынок, скачите на лошади, электричка будет только вечером, да и то вряд ли. Мне ещё надо парник с огурцами закрыть. — [Плачет] Дак мы что, без огурцов поедем?? — А ты не помнишь, как в прошлый раз голова в банке застряла?

Ты такой умный, тебе череп не жмет?

– Хоббитская фенька в виде листа гонжубаса. – А говорили, что не курят. – При этом хихикали как идиоты.

– …Голый был интеллигентом. – Врешь, гад! <…> Какой он интеллигент, Федор! Ты на руки его посмотри! У настоящих интеллигентов ногти крашеные!

Ворьё, блин, растёт! Спрячь под трусами колечко с цепями, выкрадут вместе с трусами.

— Отдайте шмотки, волки! Хоть трусы верните, дайте срам прикрыть! — Ты и без трусов неплохо смотришься: твоя фамилия – Голый. Здорово я его приколол, а?

– Эх, щас бы Галину Бланку в кипятке забодяжить, а? – Лучше Доширака – в нем химикалии нажористее.