Алексей Пехов

Годы долгого мира даруют ощущение безопасности. Как правило, ложное.

Страх – плохой сосед. Он лишает разума, сил, а затем и жизни.

Обычно глупые поступки совершаются не от недостатка ума, а именно из страха и ненависти.

Я знаю одно, Фелиция. Все проходит. Советую тебе повторять это почаще мысленно. Очень помогает избавляться от иллюзий.

Историю пишут победители, не так ли? А еще старые хронисты, которые спрятали истину в тайный сундук и в угоду власти создали новую «правду». Стоит написать строчку — и через несколько сотен лет ее воспримут как откровение и незыблемую основу. И никто не усомнится, не подумает, что на самом деле все было не так… Совсем не так.

У священников один разговор — в другой жизни будет лучше, а здесь терпи, парень, и не забудь заплатить за исповедь.

— Зря беспокоишься. Зивий меня хорошо знает, если с тобой что-то случится, я рассержусь. — Звучит очень обнадеживающе. Находясь на колу, я буду искренне радоваться, что ты устроишь взбучку этому гаденышу.

Нет ничего опаснее обжитых мест. Там можно встретить все, что угодно, начиная с банального карманника и заканчивая тварью, облюбовавшей подвал булочной. При большом скоплении народа удобно промышлять и охотиться.

Людям всегда были нужны мифы о кровожадных чудовищах, чтобы оправдать себя...

Мое отношение к смертным ничуть не хуже, чем их отношение друг к другу. Я даже убиваю их в меньших масштабах, чем они устраивают это сами для себя. И за все время существования Золотых Ос я не смог придумать ничего более жестокого, чем придумали люди — массовые убийства, резервации, концентрационные лагеря, геноцид, садистические опыты…

Люди не всегда жестоки и бездушны. Но зло всегда было для них привлекательно, потому что оно носит очень соблазнительную маску порочности и вседозволенности, которую многие понимают как свободу.

... все мы полны скрытых сюрпризов. Жаль, что основная часть из них вряд ли доставит радость окружающим.

Бог един, он справедлив и, даже несмотря на то что жутко занят, любит тебя. Пускай ты и молился последний раз сто лет назад, а даров ему и вовсе не приносил. По мне — это гораздо более правильно, чем «тебя испепелят молнии, проклятый грешник, так как ты забыл прочитать на ночь „Славься, Мелот“».

... доверие — гораздо крепче сомнений. Первое способно выдержать многое. Вторые разлетаются от малейшего дуновения ветерка. Пока веришь человеку и поддерживаешь его, шансов на то, что случится плохое, гораздо меньше. Сомнения — первый шаг в могилу.

... свои желания лучше выполнять самому.

Что-то, по-моему, они вообще не похожи на военных. Слишком много рассуждают... и думают.

Смерть — это поединок один на один с неизбежным, в котором человек всегда проигрывает.

— Такая нелепая смерть. — Покажи мне другую, — ответил Рэй, не открывая глаз. — Хоть одна смерть будет правильной, красивой? — В романах, — тут же отозвался Гризли, — каждая вторая смерть жуть до чего красивая.

— Уг, возьми этих выкормышей росомахи! — Га-нор был зол и растерян. — Где наша армия!? — Или спит, или разбита. Если все еще первое, то скоро случится второе, — холодно отчеканил я.

В человеке не может жить одно зло или одно добро. Меня тошнит от людей, которые так считают. Даже самый гнусный злодей может быть храбрым в бою и способным совершить добрый поступок. Например, пощадить проигравшего или спасти умирающую от голода и холода псину. А самый отчаянный герой может оказаться способным на трусость, подлость и предательство.

Жизнь назначает за все свои дары слишком высокие цены, и мы покупаем самую ничтожную из ее тайн за чудовищную и безмерную плату.

— Быть может, мой поступок оказался не слишком умным. Но вы даже представить себе не можете, насколько унизительно всю жизнь пресмыкаться перед всеми, культивируя в себе ощущение беспомощности. Я должна была отомстить! Колдун насмешливо поднял чёрные брови. Фэри ожидала очередного едкого замечания, но неожиданно он произнес с одобрением: — Лучше быть в ярости, чем в слезах.

Что есть правда? Ее не существует. Выражаясь словами Александра Фэриартоса, это эфемерное понятие. Оно слишком нестабильно и хрупко, чтобы опираться на него во время диспутов. В споре нужна хитрость и сила, но никак не правда.

— А если некроманты появятся вместе с ними? Например, с бетайласами. — Она отодвинула тарелку и уставилась на собеседника пронзительным, требовательным взглядом. — Тогда стреляй в голову, — неторопливо откладывая вилку с ножом, ответил Ричард. — Кому? — Лучше бетайласам. Кадаверциан могут обидеться.

У меня слишком мало добрых поступков, чтобы я о них никому не рассказывал.