Андрей Белянин

За моей спиной бесшумно поднялся Вик. Я так же молча положил руку на ножны клинка. — Это называется «с добрым утром»? — Это называется «не строй иллюзий», — поправил я.

— Ваш непрозрачный намёк понят, — вновь опережая меня, возвысила голос девушка, взводя второй курок пистолета, — но ничего не выйдет, Моцарт под моей защитой! Я на секунду прикрыл глаза от стыда.

Я всё теперь приму наполовину. И, на полсердца наложив печать, На полувзгляд и полувыстрел в спину Полуулыбкой буду отвечать. Полуобман приму на полуверу, Полуогонь приму на полдуши, На полбеды отвечу полумерой И буду скромно доживать в тиши. Помилуй бог! Как просто и спокойно! Не надо только принимать всерьез Обиду, подлость, травлю или бойню, А также мир надежд, ошибок, грез... Я буду жить с полухолодной кровью И ждать багряных листьев к сентябрю. Я полупьян твоей полулюбовью И полуверю в то, что говорю…

— Иногда природа ошибается, из него получилась бы хорошенькая девушка, если бы не пара лишних деталей… — Это… противоестественно, – глухо буркнул сэр Гамильтон-младший. – Господь Бог сотворил мужчине женщину для радости, любви и продолжения рода. Ему не пришло в голову создать для этого второго мужчину.

– Я бы не посмел поднять руку на благородного сэра Люстрицкого. – Ясно, ты на него ногу поднял?! – Он сам упал! Сунул мне эту… гадость, я ее от омерзения выронил, возможно, взмахнув при этом руками… Вот и все! – Здорово же ты «взмахнул руками», если бедного Валеру взрывной волной снесло в угол!

– Это не я, это все он разбросал! – твердо заявил Нэд. – Ага, оставил тебе журнальчик с комиксами, сам прилег в уголок в шортиках позагорать, а чтоб головку не напекло, прикрылся полным гардеробом. О, еще и мамин зонтик сверху! Ты что, его там похоронить решил?!

Сейчас этих астрологов-экстрасенсов развелось, как блох в зоопарке. Так, потомственный колдун устранит соперницу навсегда… Придушит, что ли? Белый маг кодирует от пьянства по гроб жизни… Жрец вуду возвращает мужа в семью вне зависимости от его желания… Квалифицированная колдунья – приворот по фото, отворот по почерку… Сибирский шаман изгоняет злых духов, мажет богов жиром, лично снимает венец затянувшейся девственности… вот прохвост! Что же еще? Астролог подскажет самый удачный день для похорон… Черный маг навек спасет вашу фирму… Вот два знахаря, еще один исправитель горбатой кармы и даже впервые открывшаяся новгородская роща друидов. Кого возьмем?

Илона втолкнула рыцаря в ванную и прикрыла дверь. – Эй! – влезла она почти в ту же секунду. – Не забудь раздеться. А то я в одном фильме видела, как французский рыцарь сунулся в воду прямо в рубахе и в штанах. – Франки всегда отличались недалеким умом, – подтвердил рыжий рыцарь.

– Что это было? – Понятия не имею. Ты же его убил, тебе виднее. – Леди, в моем мире мы не спрашиваем у чудовища, как его зовут. Мы бьем его без лишних вопросов. – Угу… нет, вообще-то правильно… не хватало еще, чтобы вы на них анкеты заполняли.

— Я не понимаю ее, – еще раз задумчиво протянула Королева. – Ни слов, ни мыслей, ни поступков. Запомни на будущее – самый страшный враг тот, которого ты не знаешь, чьих действий не в состоянии просчитать.

– Это точно Ад, – обреченно бормотал Нэд, почти не обращая внимания на щебет своей спутницы. – Светлый мир, созданный Господом по его божественной мудрости и находящийся в дивной гармонии, уничтожен! Воздух пахнет нефтью и серой; дети изрыгают хулу и десять лет томятся в тюрьмах, люди одеваются, как портовые нищие в Аравии, даже юные леди выглядят словно последние… – Э, э, э! Моралист костюмированный, не надо переходить на личности. Я только-только тебя извинила, а ты снова начинаешь!

– Простите мою прямоту, но… вы ведь сами сказали, что… – Что?! Что такого я сказала? – Илона вообще заводилась с полуоборота, возможно, поэтому у нее не было длинных романов – ни один парень не решался долго находиться в обществе такого чуда. – Что вы… – храбро выдохнул Нэд, – ходите в бардак! – В институт, – поправила девушка. – А в институте – бардак! – добил рыжий рыцарь. Илона на пару минут заткнулась, в ее хорошенькую головку начали забредать мысли о том, что парень-то и вправду «не того»… В смысле не притворяется. – Ну бардак, да… Так у нас всегда бардак, везде, во всей стране. Что в этом такого? – Но… леди… Бардак – это дом, где работают падшие женщины! Они продают любовь за деньги!

Илона на четвереньках подползла поближе и, встретившись взглядом с Нэдом, так же встала на колени, сложив ручки. «Хотя бы она христианка…» – на мгновение обрадовался рыжий рыцарь. Потом он поймал себя на том, что загорелые коленки девушки отвлекают его от праведной молитвы, и снова впал в печаль.

– Стенает он тут. Вот, даже лошадь шарахнулась! – Это не лошадь, а мой боевой конь! И он от меня не шарахается. Бред, иди сюда! – У кого бред?! – Он – мой, значит, у меня. – Я так и знала. Только у тебя уже не бред, а самые настоящие глюки! – У меня нет… нет никакого бреда! Бред – это он! Это имя моего коня! И глюков у меня нет, я недавно мылся.

С Нэдом обычно не связывались – он слыл умелым воином, и никому не улыбалось в случае поражения отдавать ему свои доспехи. Как, впрочем, и забирать его старье.

Это имя конь получил от самого короля Ричарда, сказавшего однажды, что покупка такого злобного монстра просто бред какой-то! Нэд не стал спорить с королем и при всех назвал своего любимца именно Бредом.

Вовремя раздеться — это тоже искусство!

— Она настоящая... — В каком смысле? — мягко улыбнулась богиня. — Мне говорили, что силиконовая хрустит...

Я тут бояр моих особо ретивых буду кастрировать... на голову!

Таки оно мне надо? — бормотал старый дед, тряся пейсами, с такой завидной легкостью прыгая на сумасшедшие расстояния, что длинные полы его лапсердака казались черными крыльями. Ему бы позавидовали даже патриархи ушу, а случайные прохожие на улочках прятали детей, боясь, как бы из не утащила клювастая тень мирового сионизма!

Вплоть до самого вечера я не сомневался, что являюсь самым любимым, самым лучшим и самым замечательным мужчиной на земле! Те способы, которыми моя жена меня в этом убеждала, вы не найдете ни в одной «Камасутре», но тем не менее они известны любой любящей женщине. Подчеркиваю, именно любящей! А уж когда ваша любящая жена ещё и ведьма... Задернем занавес. Я не хочу, чтобы все вокруг было усыпано пеплом вечно недовольных мужей, сгоревших от зависти. Любимая, дай хотя бы отдышаться... хотя какого черта!

Ну вот... Перед носом захлопнули дверь. Нелепо скулить и рычать бесполезно... Воспитанный пёс не считает потерь, Он просто уходит походкой нетрезвой. Обидеть легко. А собаку — вдвойне. Убийственность фраз не летит мимо цели. Собачников много и шкура при мне, Снимаю ошейник — быть может, пристрелят? Бессмысленно жить, если в дом не войдешь. Ты предан и продан за стыд и измену. По мертвому другу — поломанный грош, Куда уж краснее заламывать цену... Я мог бы снести этот глупый замок Скандально небрежным движением лапы. Я мог бы сказать ей... О, если б я мог! Но там, за стеною, не всхлипы, а всхрапы... Иду по ступенькам заплеванным вниз. Всё было, как должно, всё было недаром... Хозяйки моей романтичный каприз Выходит навстречу мятущимся фарам...

– Циля, по-моему, он впал в болезненное самомнение… – Нечистый и его братец обменялись сочувственными взглядами. – Я ж тебе популярно, по слогам, объясняю: пу-ле-мё-т-т-т! А ты что, рассчитываешь всех врагов боевой раскраской своих трусов распугать? И не надейся, начинающий извращенец, там народец с крепкой психикой, их твоими парусами в ландышах не свалишь…

– Сомкни уста, искуситель, ибо от тебя совсем другим припахивает… Господи, что ты пьёшь, что ты пьёшь, Господи?! – Ты у Господа спрашиваешь или у меня? – У тебя, естественно! Господь самогонку хлестать не станет… А уж закусывал наверняка салом и луком… Да ты – хохол! – Не надо переходить на личности, генацвале… Или, клянусь аллахом, я назову твою национальность, невзирая на то, что ты давно уехал с родной Чукотки и сбрил пейсы!

С кем поведешься – так тебе и надо!