Андрей Кивинов

У него не было денег, работы и, возможно возможно, уже и свободы… Но была она. И остальное его уже не беспокоило.

Увы, но любовь, как и многое другое в этой жизни, надо доказывать. Даже если и доказывать вроде бы нечего.

У любой, даже самой преданной женщины иногда возникают мысли о новых романтических отношениях на стороне. Знаете, быт, рутина, никаких эмоций, а тут что-то свежее. И кстати, в любой измене виноваты оба. Кто-то умный сказал, что в любви не бывает измен. Бывают изменения.

Да, у многих семейное счастье как водка — заканчивается быстро. Но в отличие от последней, в гастроном за ним не сбегаешь.

Алкоголь не спасал. Наоборот. Действовал так, будто свежую рваную рану поливали соляной кислотой и посыпали солью мелкого помола.

Сохранить равновесие в данной ситуации мог, наверное, только человек высоких морально-волевых качеств. А качества Вадика не были столь высоки. Говоря по-японски — размазня-сан. И как любой размазня-сан, он не спешил признаваться в этом себе.

Все хорошее заканчивается до обидного быстро. А прекрасное еще быстрее.

Искренним человек бывает лишь в том случае, когда не знает истинного смысла вопроса.

Что будет, если все <...> перестанут брать взятки? Точно апокалипсис. Половина народа окажется без водительских удостоверений и, соответственно, без работы. Бизнесмены начнут платить только белую зарплату, на которую можно прожить не больше недели… Нет уж… Пускай лучше берут...

Она ведь и поныне уверена, что изменит его, а он искренне верит, что она никогда не изменится, — сколько тысяч лет женщины и мужчины, вступая в брак, повторяют эту ошибку снова и снова?..

…Когда вдруг не понимаешь, что делать и кто виноват, — надо просто выполнять свой служебный долг. Потому что лучше, в конце концов, сделать и пожалеть, чем не сделать и раскаиваться...

Может, это и есть конец света <…>? Время сейчас нервное, кризисное. Достаточно искры, и разгорится пожарчик покруче, чем в семнадцатом. А кто-нибудь под шумок и даванёт на ядерную кнопочку. И всё. До свиданья, Москва, до свиданья, олимпийская сказка — прощай. Планета под названием Земля исчезнет из Солнечной системы.

И как часто случается у гениев с большой буквы «Г», творец вступал в непримиримый конфликт с ремесленником, что и вызывало устойчивую потребность в коньяке. Он считал себя творцом, а от него требовали ремесла.

Менялись кадры, менялись названия отделов и управлений, менялись законы. Но одно оставалось неизменным. Бардак.

Бледный, как спирохета, композитор сидел на табуреточке, теребя музыкальные пальцы.

Нельзя менять прошлое <…>. Нельзя исправлять ошибки, нельзя вернуть потерянное безвозвратно… Как бы ни хотелось. Надо просто не допускать ошибок. По возможности… Какие бы эмоции тобой ни управляли.

Инстинкт охотника... Никто не понимает состояния человека, готового битых шесть часов стоять с ружьём наперевес в холодном болоте и ждать утиную стаю. Никто, кроме стоящего рядом такого же человека. Когда забывается озноб, боль в ногах и спине, дальняя дорога, мировые проблемы и бытовые мелочи, когда ты готов застрелить любого, кто помешает тебе, пусть даже нечаянно спугнув добычу. Никто не поймёт охотничьего инстинкта сыщика, кроме другого сыщика...

Не должна душа у человека стынуть, не человек это уже, а холодильник с кишками.

Когда должен, время летит ужасно быстро.

В любом возрасте у человека остаётся право совершать глупости — ради благосклонного или признательного взгляда.

Любовь — вещь непредсказуемая, как правительство, и даже опасная.

Творчество без вдохновения всё равно что кошелёк без денег.

Я, как говорили в коммунистические времена, человек с обострённым чувством справедливости. Так оно у меня обострено, что порезаться можно.

... Как правило, чем больше врёшь сам, тем больше врут тебе.

... Генеральская слава всегда покоится на солдатских костях.