Астрид Линдгрен

Когда зуб нужно вырвать другому, а не тебе, всегда не страшно.

Если бы люди знали, как приятно ходить по крышам, они бы давно перестали ходить по улицам.

Мне нет дела, влюблена ты в меня или нет, мне нет дела до того, чем ты занимаешься, мне вообще ни до чего нет дела, но я тебя никогда больше не отпущу.

— Держу пари, что когда я умру и явлюсь к небесным вратам, то и там меня встретит плакат: «Вход в небесное обиталище — пейте кока-колу!»

Даже если мужчина такой большой хищный зверь, которого все ненавидят, всегда найдется любящая женщина, которая останется с ним до последней минуты.

Их знакомство произошло в один из тех неудачных дней, когда быть Малышом не доставляло никакой радости, хотя обычно быть Малышом чудесно.

Ведь что ни говори, а не очень — то уютно жить одному в маленьком домике, да ещё в таком, о котором никто и не слышал.

С крыши, разумеется, звёзды видны лучше, чем из окон, и поэтому можно только удивляться, что так мало людей живёт на крышах.

— Я сказала, отвечай — да или нет! На простой вопрос всегда можно ответить «да» или «нет», по-моему, это не трудно! — завопила фрекен Бок. — Представь себе, трудно, — вмешался Карлсон. — Я сейчас задам тебе простой вопрос, и ты сама в этом убедишься. Вот, слушай! Ты перестала пить коньяк по утрам, отвечай — да или нет? У фрекен Бок перехватило дыхание, казалось, она вот-вот упадет без чувств. Она хотела что-то сказать, но не могла вымолвить ни слова. — Ну вот вам, — сказал Карлсон с торжеством. — Повторяю свой вопрос: ты перестала пить коньяк по утрам? — Да, да, конечно, — убеждённо заверил Малыш, которому так хотелось помочь фрекен Бок. Но тут она совсем озверела. — Нет! — закричала она, совсем потеряв голову. Малыш покраснел и подхватил, чтобы её поддержать: — Нет, нет, не перестала! — Жаль, жаль, — сказал Карлсон. — Пьянство к добру не приводит.

— Я небольшое привидение с мотором! — кричал он. — Дикое, но симпатичное!

— Нет, по-моему, ты не болен. — Ух, какой ты гадкий! — закричал Карлсон и топнул ногой. — Что, я уж и захворать не могу, как все люди? — Ты хочешь заболеть?! — изумился Малыш. — Конечно. Все люди этого хотят! Я хочу лежать в постели с высокой-превысокой температурой. Ты придешь узнать, как я себя чувствую, и я тебе скажу, что я самый тяжелый больной в мире. И ты меня спросишь, не хочу ли я чего-нибудь, и я тебе отвечу, что мне ничего не нужно. Ничего, кроме огромного торта, нескольких коробок печенья, горы шоколада и большого-пребольшого куля конфет!

Грустно, если некому крикнуть: «Привет, Карлсон!», когда ты пролетаешь мимо.

Ничто не бывает так мертво, как любовь, которую недавно похоронил.

Так уж устроено, что никто не любит предателей — даже те, кто использует их.

Если у тебя есть красивая роза и она увядает, то ты можешь взять другую такую же красивую розу. Красивая картина продолжает оставаться красивой картиной, а красивая скульптура есть и останется красивой скульптурой. Но когда умирает красивая женщина, то она умирает навечно, и никто не может заменить её. Конечно, и после неё могут появляться красавицы, такие же красивые или, возможно, ещё более красивые, но ни одной точно такой же, как она, не будет.

И вообще, станут ли взрослые обращать внимание на какой-то там крошечный домик, даже если и споткнутся о него?

— Послушай, папа, — сказал вдруг Малыш — если я действительно стою сто тысяч миллионов, то не могу ли я получить сейчас наличными пятьдесят крон, чтобы купить себе маленького щеночка?

Если это любовь, то я питаю истинную страсть к моему старому велосипеду.

Малыш в точности не понимал, что значит быть мужчиной в самом расцвете сил. Может быть, он тоже мужчина в самом расцвете сил, но только ещё не знает об этом?