Чак Паланик

В хорошие новости начинаешь верить сам, лишь когда поделишься ими с как минимум дюжиной человек.

Мне нужен увлажняющий крем. Мне нужно, чтобы меня постоянно фотографировали. Я не такой, как обычные люди. Я просто не выживу, если у меня не будут брать интервью. Я могу жить только в естественной среде обитания — перед телекамерами. Мне нужно ездить по всей стране и давать автографы.

Напиться в хлам и сверкать голыми сиськами — это не акция в поддержку расширения прав и возможностей женщин.

Молодёжь хочет потрясти мир и покупает больше вещей, чем может себе позволить.

Хваткий Сват сложил свою записку вдвое и положил на кухонный стол, чтобы жена непременно заметила. В записке сказано: «Я отболел этой простудой еще три месяца назад, а ты до сих пор ни разу меня не поцеловала».

А теперь можете и вдохнуть, полной грудью. Я до сих пор не могу.

Вот такой выбор: умереть прямо сейчас или минутой позже.

Беда в том, что даже у французов нет определения тем идиотским вещам, которые ты произносишь, когда надо сказать что-то умное. Тем идиотским поступкам, которые ты совершаешь в отчаянии. Тем глупым мыслям, что лезут в голову.

Люди, которые любят нас по-настоящему, сказал мистер Уиттиер, они бы упрашивали нас поехать. Чтобы сбылась наша мечта. Чтобы мы отточили свое мастерство. И когда мы вернемся, нас будут любить.

Человек, которого они знают и так великая, выдающееся личность, какой вы стремитесь стать, — для них это несовместимо. То есть абсолютно.

Глупые имена для настоящих людей. Вроде распорол тряпичную куклу, а внутри: Настоящие потроха, настоящие легкие, живое сердце и кровь. Много горячей и липкой крови.

Пусть моя жизнь состоит целиком из служения. Пусть труды мои станут моей благодатью. В трудах моих обрету я спасение. Да не будет напрасным мое усилие. Трудами своими да спасу я мир.

Это великая цель — найти лекарство от знания. От образования. От умозрительной жизни внутри сознания. Машины проезжают мимо, а мама с маленьким сыном глупеньким мальчиком шли вдоль шоссе, не удаляясь от горы и не приближаясь к ней.

Темная непрозрачная пленка не столько защищает кушетку от внешних воздействий, сколько скрывает старые пятна.

Я совсем не такое чудовище, как обо мне, может быть, говорят здешние бабушки. Злые на всех и вся.

Я и так знаю больше, чем мне хотелось бы знать.

А теперь — как с «Вальсом Голубого Дуная». Держи меня за руку. Крепко-крепко. — Она говорит: — И не раздумывай ни о чем. Просто беги.

Все эти люди, которых вы воспринимаете как анекдотических персонажей. Вам смешно? Ну так смейтесь. Все эти люди, которых вы воспринимаете как выдуманных героев — они настоящие.

Когда у тебя бессонница, все вокруг кажется копией копии копии.

Он утверждал, что стоит за всем, что идет не так в этом мире. А пока он был в психушке... это я была сумасшедшей.

Выше нос, следующий мир будет лучше.

Я умирала от передозировки, а он оживил меня сексом!

Я хочу, чтобы сокровище было внутри меня. Никто не сможет его украсть. Ни одно правительство не сможет обложить его налогами.

Последние десять лет три раза в неделю я появлялся на пятьдесят минут... чтобы править миром.

При аварийной посадке молитесь, пожалуйста, вполголоса, чтобы не мешать другим пассажирам.