Виктор Манчини

Темная непрозрачная пленка не столько защищает кушетку от внешних воздействий, сколько скрывает старые пятна.

Я совсем не такое чудовище, как обо мне, может быть, говорят здешние бабушки. Злые на всех и вся.

Я и так знаю больше, чем мне хотелось бы знать.

Все эти люди, которых вы воспринимаете как анекдотических персонажей. Вам смешно? Ну так смейтесь. Все эти люди, которых вы воспринимаете как выдуманных героев — они настоящие.

...нельзя угадать, какая из машин на стоянке принадлежит ей... Порезал бы ей колёса, или оставил бы любовную записку — не знаю.

Как и в любой хорошей финансовой пирамиде, в основание постоянно нужно набирать народ. Как и в схеме Социального страхования, существует большое количество людей, которые коллективно платят за кого-то другого. Доить этих добрых самаритян — всего лишь назначение моей личной сети социальной безопасности.

Говорю им: валите всё на меня. Пускай я буду изображать большую пассивную жопу в вашей групповухе для снятия вины. Приму заряд у всех.

Я не столько хороший друг, сколько родитель, которому на полном серьёзе никогда не хочется, чтобы ты вырос.

Я не столько хороший друг, сколько спаситель, которому хочется, чтобы ты вечно на него молился.

Ты — свидетельство их смелости. Ты свидетельство их героического поступка. Их наглядный успех. Я творю всё это, потому что каждому хочется спасти человеческую жизнь на глазах у сотни других людей.

Я — камень. Мерзавец. Бесчувственная скотина. И горжусь этим.

Когда-то я думал, что каждая из них — это что-то особенное. Но голые они все одинаковые.

От природы у меня есть дар только жрать и срать.

Каждому из нас выпадает шанс стать козлом отпущения. Взять вину на себя.

Есть такой старый китайский обычай, что если кто-то спасает тебе жизнь — то он в ответе за тебя навеки. Ты будто становишься его ребенком.

И мама рассказывает, как девушка обвела на стене тень возлюбленного — чтобы у нее хоть что-то осталось от их любви. Память об этих последних мгновениях, когда они были вместе.

Белки — это такие люди, которые пережевывают пищу, а потом забывают, что с ней делать дальше. Они забывают, что пищу надо глотать. Они выплевывают пережеванные куски и прячут их по карманам. Или убирают к себе в сумочку. На самом деле это не так симпатично и мило, как это звучит.

Сажать меня в тюрьму — это лишнее. Наши законы и бюрократизм и так превратили весь мир в чистый и безопасный исправительно-трудовой лагерь.

Если приходится выбирать между быть любимым и быть уязвимым, чувствительным и ранимым, тогда оставьте свою любовь при себе.

Я не злой. Я просто не боюсь говорить людям жестокую и неприятную правду. Мы живем в жестоком и неприятном мире.

— Ты просто псих ненормальный, и у тебя явно проблемы с женщинами. — Каждая женщина — это само по себе проблема.

Первый раз для всего. Неполный список моих преступлений. Еще одна незавершенность в моей безалаберной жизни, которая сплошь — одни незавершенности.

..и я говорю, что познакомился с новой девушкой, она настоящий врач и, вообще, её стоит трахнуть.

Не то, чтоб я был очень хороший друг. Я скорее заботливый врач, который сам, по собственному почину, выправляет вам позвонки раз неделю.

Потому что у губок всегда все прекрасно.