Элис Сиболд

Неужели жизнь — это не более чем игра на выживание в душном зале, где ты мечешься в четырех стенах, без конца передвигая деревянные плахи?

— Хелен, я собираюсь научить тебя двум очень важным словам. Готова? <...> Итак, слушай: «сраный ублюдок». <...> Таких, как они, миллионы. Их невозможно победить, поверь мне. Можно надеяться лишь на тихую жизнь среди них. Сидеть и читать у окна, в окружении антиквариата и книг...

Её интерес выходил за пределы трогательного детского внимания, он разжигал истому, которая расцветала зеленым и желтым, превращаясь в шафрановый цветок вожделения, прорастающий нежными лепестками сквозь её неуклюжее отрочество.

Наша планета больна, ей требуется сложная операция.

Ты не разъедайся, голубушка, потом жир не согнать будет. Люди вслух скажут – пухленькая, а про себя подумают – толстуха.

«Синдром ходячего покойника» – это когда люди смотрят на живых, а видят мертвых.

Когда мёртвые собираются вас покинуть, вы этого не замечаете. Ничего удивительного. В лучшем случае до вас доносится какой-то шепот, а может быть, угасающая волна шепотов. Я бы сравнила это вот с чем: на лекции — в аудитории или в зале — присутствует некая женщина, которая затаилась в последнем ряду. На нее никто не обращает внимания, и вдруг она решает выскользнуть за дверь. Но даже в этом случае её замечает только тот, кто и сам сидит у выхода.

Я так считаю: улики ждут своего часа, — сказал он. — Когда захотят, тогда и обнаружатся.

Почему, спрашивал себя мой отец, люди слепо доверяют копам? Почему не довериться своей интуиции?

Глубоко вдохни, задержи дыхание. Как можно дольше сохраняй неподвижность. Сожмись, представь, что ты — камень. Подбери и спрячь всё лишнее.

Люби живых.

Что значит «умерла», размышлял Рэй. Пропала, застыла, исчезла.

Прежде мир делился на чёрное и белое, а тут всё перепуталось. Короче: можно сказать, я пришла в смятение. Точнее, меня охватило смятение. Счастье + испуг = смятение.

Теперь, когда она вернулась, воспоминания стали ещё слаще на вкус — как цукаты, забытые на полке в чулане.

Мёртвые могут с нами говорить, среди живых мелькают духи, движутся, объединяются и смеются над нами. Они-то и составляют воздух, которым мы дышим.

Все посмеивались, когда Линдси при такой жизни забеременела. — То-то я смотрю, тебя так разнесло, — посмеивался Бакли.

Остановить женское любопытство не под силу даже танку.

Вправить человеку мозги может только время.

При помощи фотокамеры я сохраняла мгновения жизни, потому что научилась ловить момент и останавливать время.

У неё была кожа лунного цвета и глаза океаны. А внутри – опустошенность, крах, отчаяние.

За её улыбкой скрывался какой-то душевный надлом.

— Как снежинки, — говорила Фрэнни. — Двух одинаковых не бывает, а отсюда кажется: что одна — что другая.

... Я отметила про себя одну из возможностей, которое дает небо. У меня появилось право выбора, и я предпочла сохранить в сердце нашу семью целиком.

Человека невозможно вытащить из-под завалов прошлого. Либо ты выкарабкиваешься самостоятельно, либо остаешься под обломками.

На небесах тоже бывает хреново.