Елизавета Петровна Глинка

Человека, погруженного в душевную боль, надо крепко обнимать. И так сидеть, молча, тесно прижавшись, напрямую отдавая тепло, столько, сколько понадобится и насколько у вас хватит терпения и сил.

Всегда хочется верить в чудо. Наверное, от этой веры чудеса и бывают.

... Ничего не кончается. И даже когда нет рядом рук, поднимающих тебя, упавшего, не плачь. Не будет рук – будет веревочка, за которую можно удержаться. Встань и иди дальше. Ты сможешь. И не думай о завтра. Завтра и так будет, думаем мы о нем или нет. Не кори, не ищи виноватых, в конце концов, во всем виноваты мы сами – так или иначе. Я не верю в то, что все – к лучшему. Достаточно просто верить. Что так надо. А к чему – может, и поймем когда-нибудь. Да. Не повторится многое. Но оно было. И оно – наше. И нашим останется. Слезами ли, счастьем, болью, с которой жить. Но – нашим. Жалей. Не о прошлом, не о несбывшемся, жалей тех, кому, видит Бог, много хуже, чем тебе. И прости. Всех тех, кто обидел, предал, оскорбил – так много чего можно написать, кто кому сделал плохого. Это вечная борьба добра и зла. И кто делал то или другое – по сути, не разобрать. У каждого своя правда. Только не плачь. И ничего не бойся. Иди и делай. И все – получится.

Есть вещи, которые нужно пережить. Глядя на то, что происходит вокруг, я четко понимаю теперь, что пережить не только нужно и можно. Важно пережить так, чтобы остаться человеком. Не распадаться на куски, как разбитое стекло, не опускать своих рук и не отталкивать другие. Выплыть против течения — удаётся. Тем, кто не сдаётся, несмотря ни на что. Тем, кто не отрекается. Тем, кто любит. Тем, кого любят. Ради тех, кого мы любим.

Когда ты работаешь на своем месте, то твоя работа не кажется тебе самой тяжелой.

Люди способны на все. Главное — говорить им, что они на это способны!

Меня научили, что благотворительность должна быть прежде всего эффективной. Поэтому, если я ставлю задачу спасать детей, я использую все средства и возможности, создаю алгоритм и решаю её. И если для спасения детей нужно рисковать жизнью, я на это готова, что доказала много раз. Те, кто обвиняют меня в связях с «преступной властью», не готовы рисковать жизнью и своим благополучием. В этом причина их неудач и бессилия.

Я ненавижу смерть, она мне отвратительна. Я считаю, мы должны сражаться за каждое мгновение земной жизни, за то, что нам дано на земле. Но в то же время я православный человек и верю, что смерть — это переход в вечную жизнь. То есть в каком-то смысле событие... правильное. Как примирить в себе два этих начала — не знаю...

Я думаю, женщина добрее мужчины по своей природе. У нас есть неистребимый инстинкт материнства, который подразумевает в первую очередь защиту. Нужно защищать ребенка — своего или чужого, не важно.

Болевая точка — это импотенция, мужская несостоятельность. Почему женщина ездит на войну за детьми, а мужчины поливают её за это дерьмом, сидя дома, в Москве или Германии, в тепле на диване?!

Тюрьма не исправила ни одного человека. Нет таких, кто из тюрьмы вышел и говорит: я теперь замечательный.

Я смерть ненавижу. Я вижу это как разрушение, как конец страшный.

Самое главное право — это право на жизнь.

Мы никогда не уверены в том, что мы вернёмся назад живыми, потому что война – это ад на земле, и я знаю, о чём я говорю. Но мы уверены в том, что добро, сострадание и милосердие работают сильнее любого оружия.