Харуки Мураками

В романе Крысы я бы отметил два положительных момента. Во-первых, там нет сцен секса, а во-вторых, никто не умер. Ни к чему заставлять людей помирать или спать с женщинами — они этим заняты и без того. Такая порода.

Небо люблю. Сколько угодно могу на него смотреть — не надоедает. А когда не хочу, то просто не смотрю.

Даже в самой жалкой ситуации можно чему-то научиться.

Но приходит время, когда каждый возвращается на свое место. Только мне некуда вернуться. Знаешь, есть такая игра — все вокруг стульев бегают, потом садятся — а одному стула не хватает.

Когда долго смотришь на море, начинаешь скучать по людям, а когда долго смотришь на людей – по морю.

— Слушай, — сказал он, — может, нам с тобой объединиться в команду? Мы, за что ни возьмемся, все так славно получается! — А с чего начнем? — Давай пиво пить.

В отличие от тебя, я выбрал жизнь, и собираюсь жить по-своему — как смогу. Тебе было тяжко, но и мне приходится несладко.

Просто некоторые женщины меня чувствуют, и чувство их передаётся мне. Только тогда со мною что-то происходит.

— Он врач или больной? — А сам как думаешь? — Даже представить не могу. В любом случае, на нормального человека он не похож.

Но зачем надо было идти со всем этим к нему? Почему ты не осталась здесь, со мной? Разве не для этого мы поженились?

Как это прекрасно — жить.

Мир — просторен, его наполняют удивительные вещи и странные люди.

Время Года открывает дверь и выходит, — а через другую дверь заходит другое Время Года. Кто-то вскакивает, бежит к двери: эй, ты куда, я забыл тебе кое-что сказать! Но там никого. А в комнате уже другое Время Года — расселось на стуле, чиркает спичкой, закуривает. Ты что-то забыл сказать, — произносит оно. — Ну так говори мне, раз такое дело, я потом передам. — Да нет, не надо, ничего особенного... А кругом завывает ветер. Ничего особенного. Просто умерло еще одно время года...

Я вообще ничего не сделал. Я даже пальцем не шевельнул. А могло бы и получиться, если бы сильно захотел.

Мы можем знать не тот день и час, когда мы что-то потеряли, а тот день и час, когда заметили потерю.

Что-то уже потеряно, что-то продолжает теряться. Никто не может исправить того, что уже испорчено. Именно поэтому Земля продолжает кружиться вокруг Солнца.

Хочется что-то сделать, а потом не можешь понять, будет ли разница между результатом того, что ты это сделаешь, и результатом того, что ты этого не сделаешь.

Самое ужасное в мире — недосушенный лифчик. Больно до слез. Особенно если вспомнить, что все это ради сковородки для омлета.

Светлячок исчез, но во мне еще долго жила дуга его света. В толще мрака едва заметное бледное мерцание мельтешило, словно заблудшая душа.

— А что значит — быть джентльменом? Расскажи, если есть какие-нибудь правила. — Делать не то, что тебе хочется, а то, что ты должен.

Дурацкий выдался день. Дурацкий день дурацкого месяца дурацкого года.

Самое главное — не падать духом...когда станет не по силам, и все перепутается, нельзя отчаиваться, терять терпение и тянуть как попало. Нужно распутывать проблемы, не торопясь, одну за другой.

— Кстати, а где твои сегодня? — Мать — в могиле. Уже два года.

Еще бы — у тебя на лице написано: «Плевать, любят меня или нет».

Если бы наша жизнь была сплошным восхищением, мы бы очень быстро от нее устали. Правда-правда.