Ирвин Уэлш

Мне нравилось то, что он чувствовал, что понимает меня; с иллюзией силы надо мной он станет дерзким и потому неосторожным. А я выберу момент и вырву из него сердце.

— Что тебе надо? — Мне нужна ты, я люблю тебя. — Ага, скажи мне это утром в понедельник. — Я зайду к тебе. — Поверю, когда ты и в самом деле зайдёшь.

— ...будь осторожней со своей любовью. Может, это просто еще один вид развлекухи. Вот если твои чувства переходят в обычную жизнь, вот тогда да. Любовь — это не только по выходным крутить. — Но видишь ли, Ньюкс, я начал трусняк каждый день менять и швабру мыть. — Тогда наверняка любовь.

Мы ничего не знаем, но, блин, мы же все знаем! Но никто из нас не знает, что знает.

Продажи книг осуществляются по тем же принципам, что и продажи дисков, громкие имена принадлежат мультинациональным огромным магазинам, а более интересные литературные работы можно отыскать только в Интернете.

Когда вышел роман «На игле», он стал самой воруемой книгой. Постоянно кто-то забегал в магазин, хватал книжку и убегал. Так я понял, что у меня появился новый читательский контингент: новое поколение, которое ворует книги из магазинов. Для меня это было очень лестно.

По-хорошему вообще у каждого писателя должен быть свой собственный редактор — вы срабатываетесь, притираетесь друг к другу, и в результате получается действительно то, что надо.

Почему русские переводят в таких количествах совершенно никакие, стереотипные романы из Англии — в то время как сами русские авторы, с которыми я познакомился у вас, не имеют возможности публиковаться.

Я думаю, что упадок современного мира — от того, что мир перестал шокировать. Чтобы ни произошло, люди из этого тут же цинично слепят продукт и впарят по максимуму.

Странно, что здесь, в Британии, где каннабис вне закона, в палате общин имеется аж четырнадцать баров, и члены парламента шляются по коридорам, будучи пьяными вусмерть.

Когда ты пишешь и тебе действительно нравится, это превращается в своего рода наркотик. А если тебе за это еще и платят, зачем вообще останавливаться?

Когда что-то одно уже пользуется спросом, потом легко использовать тех же самых героев, например, для того, чтобы заработать еще денег в Голливуде.

Новой морали, новой эстетики явно не хватает. Когда-то были, теперь нету. Вот мы и пытаемся вспомнить, вернуться, что ли.

Я вообще считаю, что в писательском ремесле есть одна замечательная фишка: чем старше вы становитесь, тем для вас лучше.

Мне интересны разные голоса. Нравится лепить персонажей с помощью их речи, которая говорит о них больше, чем все остальное.

Книги по большому счету должны тебе помогать что-то делать. Если это происходит, то книга хорошая.

Язык — это часть культуры, и нам нужно принимать ответственность за нашу культуру и не бояться слов.

Мое творчество очень эгоистично — я пишу для себя и не считаю, что у меня есть целевая аудитория.

Персонажи, которые тебе нравятся, — они все время возвращаются к тебе снова.

Празднование — это часть жизни, а опьянение — часть празднования.

К сожалению, свободный рынок весьма способствует «плавлению» культур.

Не может быть цензуры мысли, цензуры эмоций.

В этой жизни наркоты полно, и я не вижу смысла молчать об этом.

Культура превратилась в предмет потребления.

Настоящие писатели всегда пишут для себя.