Кассандра Клэр

Странно, жизнь вдруг перевернулась с ног на голову, а мир вокруг остался неизменным.

На самом деле совершенно не важно, кем ты физиологически являешься: мужчиной или женщиной, сильной или слабой, больной или здоровой... Намного важнее то, что у тебя в душе. Если у тебя душа воина, ты — воин. Всё остальное чепуха. Ты похожа на лампу, твоё тело — это стеклянная оболочка, а твоя душа — это свет. Это то во что я верю.

Иногда, когда я должен делать что-то, чего не хочу, я представляю себя героем книги. Думаю: а вот этот герой в той-то и той-то ситуации сделал бы то-то и то-то — и мне становится легче.

С книгами всегда следует обращаться аккуратно, но особенно осторожно нужно относиться к их содержанию. Слова могут многое изменить.

Глаза Уилла заблестели. — Думаю, у нас должен найтись экземпляр «Алисы в Стране чудес». Тесс поморщилась. — А разве эта книга не для маленьких детей? — спросила она ворчливым тоном. — Впрочем, я никогда ее не любила… В ней так много ерунды. В глазах Уилла заплясали чертенята. — Иногда в ерунде смысла хоть отбавляй, главное — хорошенько поискать.

Знаете, иногда очень трудно воспринимать мир без иллюзий. Большинство людей так никогда и не научится принимать жизнь без прикрас и фантазий, такой, какая она есть. Возможно, это и к лучшему, потому что реальность подчас бывает невыносима.

Если назвать электрического угря резиновой уткой, он в неё не превратится.

«In Manibus Fortuna» — судьба, или удача, в твоих руках.

Вот таким был Валентин: смутьян, мечтатель, человек огромного обаяния, лидер...и убийца.

— О, нет, — быстро сказал он. — Я же хипстер. Я слишком крут для тематических свадеб. — Ты играл в «Подземелья и драконы». Ты задрот, — нежно исправила она его.

— Ты даже не удосужилась позвонить, не сообщила, где находишься... а сама шлялась с крашеным блондинчиком, косящим под гота! В «Адском Логове» подцепила? Я три дня с ума сходил, боялся, что ты погибла. — Я не шлялась! — Клэри подумала с облегчением подумала, что в сумерках её покрасневшие щёки не заметны. — Между прочим, цвет волос у меня натуральный — добавил Джейс. — Для сведения.

— Разве ты бы не пожертвовал всем ради тех, кого любишь? — Я сделаю практически все ради тебя, — тихо ответил Саймон. — Я умру за тебя. Ты знаешь это. Но если я убью кого-то, кого-то невиновного? А как насчет множества невинных жизней? А как насчет всего мира? Разве можно назвать любовью, если при выборе между ней и любым другим живым человеком на планете, ты выберешь любовь? Разве можно назвать подобное добродетельным видом любви вообще? — Любовь не может определяться моралью, — ответила Клэри. — Она просто есть. — Я знаю, — ответил Саймон. — Но те поступки, которые мы совершаем во имя любви, либо являются нравственными, либо нет. И обычно это не имеет значения. Обычно – независимо от того, что я думаю о Джейсе, хотя он раздражает, он бы не попросил тебя сделать что-либо против твоей природы. Ни для него, ни для кого-либо другого. Но ведь он уже не совсем Джейс, не правда ли? И я просто не знаю, Клэри. Не знаю, что бы он мог попросить тебя сделать.

— Ты не можешь просто сказать нет. — Этот план включает меня! Я сказал нет! Нет. — Саймон… — Саймон похлопал на месте рядом с собой, как будто с ним кто-то сидел. — Позволь мне представить тебе моего хорошего друга по имени «НЕТ». — Возможно, мы найдем компромисс, — предложила она, беря кусок пирога. — Нет. — Саймон. — «Нет» — это волшебное слово, — сказал он ей. — Вот как это происходит. Ты говоришь: Саймон, у меня есть безумный, самоубийственный план. Хотел бы ты помочь мне его осуществить? И я говорю: Почему бы и… нет.

— У меня есть план. Он застонал. — Этого я и боялся. — Мои планы не внушают ужас. — Планы Изабель внушают ужас. — Он указал пальцем на нее. — Твои планы самоубийственны. В лучшем случае.

С того дня мальчик перестал плакать и на всю жизнь запомнил урок: любовь — это уничтожение, и если тебя полюбят — значит уничтожат.

Ты считаешь, будто я хочу быть ближе к тебе, лишь бы показать, что я монстр. Может, и так, может, я и есть монстр, не знаю. Но даже если во мне и течет кровь демона, в моих жилах есть и кровь человека. Не будь во мне хоть капли человечности, я не смог бы любить так, как люблю. Демоны вожделеют, не любят. Я...

Нельзя взять и выключить любовь, словно перекрыть кран.

Мы брат и сестра. Ты мой родич, моя кровь. Я, по идее, должен защищать тебя. — Джейс беззвучно и невесело рассмеялся. — Защищать от парней, подкатывающих к тебе с дурными намерениями, с какими я сам не прочь к тебе подкатить.

— А ты не слышал, что скромность украшает человека? — Только от убогих. Может, смиренные люди и будут цениться в будущем, но пока миром правят тщеславные.

Сарказм — это последнее оружие людей с нехваткой воображения.

Такое впечатление, что парень проглотил словарь, и теперь его рвет всеми умными словами подряд.

Этот мир не так уж плох, покуда в нем есть кофе.

Порой ты полностью уходишь в свои мысли. Видимо, там так интересно, что хочется за тобой последовать.

— Слушай, ну прости, а? Я не собиралась с ним целоваться. Так вышло. Я знаю, что Джейс тебе не нравится. — Мне не нравится минералка без газа, — произнес Саймон ледяным тоном. — Мне не нравятся прилизанные мальчики из поп-групп, мне не нравится стоять в пробках, мне не нравится делать домашнюю работу по математике, но Джейса я ненавижу! Чувствуешь разницу?

Любовь продолжает надеяться там, где разум впадает в отчаяние.