Маркус Зусак | 135 цитат

По-моему, людям нравится немного полюбоваться разрушением. Песочные замки, карточные домики – с этого и начинают.

Снежок в лицо — бесспорно идеальное начало верной дружбы.

Я и не знал, что слова могут быть такими тяжёлыми...

Не-покидание — проявление доверия и любви, часто распознаваемое детьми.

Хуже мальчишки, который тебя ненавидит, только одно — мальчишка, который тебя любит!..

Сердце есть даже у смерти.

Чем холоднее он становился, тем сильнее таял.

Люди замечают краски дня только при его рождении и угасании, но я отчётливо вижу, что всякий день с каждой проходящей секундой протекает сквозь мириады оттенков и интонаций. Единственный час может состоять из тысяч разных красок.

Обычно мы пытаемся убедить себя: мол, у меня все в порядке. Но иногда правда выходит наружу, и от нее уже не отвертишься. Ты понимаешь: «я в порядке» — это уже не утверждение. Это вопрос.

Я хочу бежать и хохотать, и быть счастливым еще долго-долго. Хочу остановить это мгновение, миг счастья — и пребывать в нем вечно, будто в капсуле, далеко-далеко от мест, где я беспомощен и бессилен.

Нельзя сидеть и ждать солнца, надо гнаться за ним самому.

... дело не в месте. Дело в человеке. Даже если бы ты отсюда уехала, ничего бы не изменилось. Ты бы не изменилась.

... я ложусь навзничь, чтобы посмотреть на звезды. Их в небе видимо-невидимо. Кажется, будто падаешь, но не вниз, а вверх. В звездную пропасть над головой.

И вот мы сидим. Одри и я. И чувство неловкости. Втиснулось между нами и тоже сидит. — Эд, ты мой лучший друг, — помолчав, говорит Одри. — Угу. Вот такими словами женщина может убить мужчину. Ни пистолета не надо, ни пули. Лишь несколько слов. И женщина.

Память. Она, знаете ли, вооружена таким здоровенным топором. Прорубила окошко в мозгу — и давай пропихивать прошлое.

А еще я расстроился. Человеческое существо не должно быть настолько одиноко. Чтоб из всех друзей — лишь чайник со свистком. И никакой компании за ужином.

«Провалю любое дело, недорого» — вот мое резюме.

Не хочу вашего счастья. Прошу вас, не смейте наполнять меня и внушать, будто это даст что-то доброе. Смотрите на мои синяки. Глядите на эту ссадину. Видите эту ссадину у меня внутри? Видите, как она разрастается прямо у вас на глазах, разъедает меня? Я больше не хочу ни на что надеяться. Не хочу молиться, чтобы Макс остался жив и невредим. Или Алекс Штайнер. Потому что мир не заслуживает их.

Человеческое дитя иногда гораздо проницательнее до одури занудных взрослых.

Он сделал мне кое-что, этот мальчик. Всякий раз делает. Это единственный вред от него. Он наступает мне на сердце. Он заставляет меня плакать.

Как и почти любое отчаяние, всё началось с видимого благополучия.

Говорят, война — лучший друг смерти, но мне следует предложить вам иную точку зрения. Война для меня — как новый начальник, который требует невозможного. Стоит за спиной и без конца повторяет одно: «Сделайте, сделайте…» И вкалываешь. Исполняешь. Начальник, однако, вас не благодарит. Он требует ещё больше.