Оскар Уайльд

— Говорят, что после смерти хорошие американцы отправляются в Париж. — Вот как? А куда же деваются после смерти плохие американцы? — О, они отправляются в Америку.

Постоянно растущее влияние женщин – это единственное в нашей политической жизни, что подает какую-то надежду на будущее. Женщины всегда стоят за нравственность, и личную и общественную.

Кто же любит, чтобы у него просили одолжений?

Английские женщины скрывают свои чувства до тех пор, пока не выйдут замуж. А после того они их выказывают.

У нее в самом деле есть удивительная способность запоминать фамилии людей и забывать их лица.

Приняв слишком тщательные меры предосторожности, мы иногда выдаём себя.

У меня было такое чувство, что поры моей кожи стали крошечными губками, вытянувшимися, чтобы целовать его.

С минуту я колебался, не пойти ли к нему и не протянуть ли своей руки. Увы! Часто ли мы поддаемся горячим сердечным порывам? Разве вместо этого мы не следуем советам расчетливого, замутненного понятием долга, холодного рассудка?

Удовольствие было столь пронзительным, что граничило с болью.

Сила нашей любви к друзьям часто измеряется тем, сколько мы для них сделали.

Смерти я был не нужен.

— Ничто не делает людей более суеверными, чем порок... — Или невежество. — О! Это суеверие совсем другого рода.

Наше благородное общество закрывает глаза на первый грешок и содрогается от ужаса, узнав о втором.

Я презирал себя и свое безумие.

Сама эта мысль была абсурдна. Как мог я подозревать в неверности человека, которого любил?

Чем сильнее я старался не думать о нем, тем больше думал. Вам когда-нибудь случалось слышать обрывки полузабытой мелодии, постоянно звучащие у вас в голове? Идите куда угодно, слушайте, что хотите, но эта мелодия будет неотступно терзать вас. Вы уже не можете ни вспомнить ее целиком, ни избавиться от нее. Если вы идете в постель, она не дает вам заснуть; вы спите и слышите ее во сне; вы просыпаетесь, и первое, что слышите, — эта же мелодия.

Разве вы не знаете, что мы всегда делаем то, чего делать не следует, и не делаем того, что нужно.

Абсолютное счастье не может длиться долго.

Потом, словно разговаривая с собой, он задумчиво добавил: «Кто знает, возможно, однажды я умру за вас!»

Порок делает нас суеверными; а что есть суеверие, как не устаревшая, давно забытая форма поклонения?

Из всех окружавших её мужчин я был единственным, кто не обращал на неё ни малейшего внимания. ... Так что я был единственным мужчиной, который ей нравился.

...один шаг — и мы из неземного света попадаем в ужасную тьму.

А что бы вы хотели, чтобы надел я, ибо вы единственный, кому я хочу угодить? — спросил я. Ничего.

Дурные женщины портят жизнь, а хорошие надоедают.

Ложь поэзии правдивее правды жизни.