Райчел Мид

Меня охватили ужас и шок, даже мелькнула мысль — теперь душа моя ссохнется, а мир прямо здесь и сейчас подойдет к концу. Потому что после такого он не мог существовать дальше. Ничто и никто не может продолжать существовать дальше после такого. Мне хотелось затопить криком боли всю вселенную. Мне хотелось плакать, пока я не растаю. Мне хотелось упасть рядом с Мейсоном и умереть вместе с ним.

— Сидни Катерина Сейдж, — сказал он, его глаза были полны любви и искренности, — окажешь ли ты такую честь милому, задумчивому, неплатежеспособному морою — стать его женой?

Лучший способ выиграть схватку — избежать ее. Тогда остальные ухищрения становятся ненужными.

История важна потому, что учит нас нашему прошлому. А изучая прошлое, вы начинаете понимать настоящее, поэтому можете принять аргументированные решения, касающиеся будущего.

Господи, что такое с этими людьми? А, я знаю. Они не люди.

— Я сказал правду. — Адриан! — Да серьезно. Она спросила, в чем моя самая сильная сторона. Я ответил, что я хорошо лажу с людьми. — Неплохо, — признала я. — Потом она спросила, в чем моя самая слабая сторона. И я сказал: «С чего начать?» — Адриан! — Перестань произносить мое имя таким тоном. Я сказал правду. Когда я добрался до четвертого пункта, она заявила, что я могу идти.

— Невозможно. Сюда невозможно проникнуть. — Ты действительно так думаешь? Ты вот проникла.

Если я и усвоила что-то о жизни и любви, так это то, что они очень хрупки и в любой момент могут оборваться.

Между прочим, меня зовут Роза Хэзевей. Мне семнадцать, я учусь защищать и убивать вампиров, влюблена в совершенно неподходящего парня, а моя лучшая подруга обладает сверхъестественными магическими способностями, которые рано или поздно сведут ее с ума.

Плохое случается в любое время.

Его тепло и любовь обволакивали меня; снова возникло ощущение цельности. Я вернула себе эту часть мира, по которой так скучала. Душу, ставшую дополнением моей. Свою половину. Больше того — я вернула себе жизнь, свою собственную жизнь.

Я снова напомнила себе, что любовь к Дмитрию не может сразу исчезнуть. Она будет таять постепенно. Она должна растаять — как и его чувства ко мне. Он — моё прошлое. Адриан — моё будущее.

Его пальцы всегда поражали меня. Они могли сломать человеку шею, бережно забинтовать рану и очень чувственно скользить по голой коже.

Чудеса ведь потому и чудеса, что случаются раз в жизни.

Дмитрий во всей своей шестифутово-семидюймовой славе стоял у входа в коридор, величественный и устрашающий, как и положено любому богу.

Не волнуйся из-за того, что ты не в силах изменить. Отдыхай, если есть возможность, чтобы быть готовой к сражениям завтрашнего дня.

Уговаривая себя, что это не быстро и не просто — порвать с человеком с которым тебя связывали глубокие, серьезные отношения. Понадобится время, чтобы чувства окончательно угасли, это естественно. К сожалению, эти доводы работают хуже, когда человек без раздумий кидается защищать тебя, подвергая себя опасности.

Это не походило на то, как было с Дмитрием, но тогда, я предположила, что никакие из двух взаимоотношений не могут походить друг на друга.

Ладно, Господи, — думала я. — Выведи меня отсюда, и я перестану относиться к Тебе так легкомысленно, как раньше. Ты уже провел меня мимо целой шайки стригоев. В смысле, заманить того в ловушку между дверями никак не должно было получиться. Выходит, без Тебя тогда точно не обошлось. Дай мне выбраться отсюда, и я… ну, не знаю. Пожертвую деньги Адриана бедным. Крещусь. Уйду в монастырь. Нет. Только не последнее.

Ночь была теплая, ясная, в темном небе ярко сияли луна и звезды. Меня одолевали противоречивые чувства, и теперь, когда рядом никого не было, я позволила долго сдерживаемым эмоциям вырваться наружу вместе с бесшумно текущими по щекам слезами.

Время не стоит на месте, и мы идем в ногу с другими переменами. Мы развиваемся. Компьютеры. Электричество. Технология в целом. Мы понимаем, что все это улучшает качество нашей жизни. Почему же мы не считаем, что пора начать действовать по-другому? Почему продолжаем цепляться за прошлое?

Поневоле задумаешься, что, может, во Вселенной действуют силы более могущественные, чем человеческие и, в частности, мои.

— Как узнать, безумен ты или нет? — Думаешь, ты безумна? — спросил он. — Не знаю, — ответила я. — Я видела… кое-что. — Безумные редко задаются вопросом, безумны они или нет, — глубокомысленно ответил он. Я вздохнула и подняла на него взгляд. — От этого мне не легче.

– Ты в курсе, – сказала она, – что гораздо труднее вложить органы обратно в тело, чем их оттуда вытащить? – Только не говори мне, что ты кого-то выпотрошила!

– И где ваш парень? – Он, наверное, еще на занятиях. Он учится живописи в Карлтоне. У Вольфе глаза полезли на лоб. – Я всегда считал, что он малость чокнутый, но я не думал, что все настолько плохо.