Райчел Мид | 184 цитаты

Помни мои слова, Эжени. С короной или без, но ты королева. Не бойся делать то, что должна. Любовь и безжалостность — твои козыри в этой игре.

Ничто так не бодрит перед битвой, как хорошее проклятие.

Майвенн осторожно подняла укутанный в одеяло сверток, и Кийо так же трогательно принял его. — Смотри. — Он подошел ко мне. — Разве не красавица? Красавицей я бы ее не назвала, милая — и слава богу. Ужасно, когда ребенок страшненький, а тебе приходится его расхваливать, чтобы родители не обиделись.

— Ты использовал магию, чтобы запустить в меня камнем? — воскликнул Эзон с почти комическим изумлением. — Ничего подобного, — услышала я вежливый ответ Дориана. — Никакой магии. Я просто кинул его.

— Правда? И как же зовут твоих котов? — Смерть, Голод, Мор, Война и Мистер Усатик. — Ты назвал их именами всадников Апокал... Погоди, а при чем тут Мистер Усатик? — Ну так всадников-то было всего четыре.

— Круто. — Твой энтузиазм можно потыкать палочкой.

Давать советы — одно, а вот следовать им — совсем другое.

Любая книга — способ бегства.

Жизнь не останавливается, когда кто-нибудь умирает.

Он переходит все границы. Он не имеет права угрожать моему бойфренду. Мне восемнадцать, я взрослый человек и сама могу угрожать моим бойфрендам.

Наступила тишина. Я перестала изо всех сил стискивать рукоять меча, но не выпустила его из руки. Навалилась на тело Мейсона, положила голову ему на грудь, безразличная ко всему: к миру вокруг, к самому бегу времени. Может прошли секунды, может часы. Я не осознавала этого. Не осознавала ничего, кроме того, что не могу бросить Мейсона. Я прибывала в измененном состоянии — только оно позволяло мне хотя бы отчасти отгородиться от ощущения ужаса и горя. Мне не верилось, что Мейсон мертв. Мне не верилось также, что я сама породила смерть. Пока я отказывалась признавать и то и другое, мне удавалось обмануть себя, что ничего не произошло.

Мир — моя сцена. Делай всё, чтобы так и было, — и ты станешь звездой этого шоу.

— Я по-прежнему люблю тебя. — С… каких пор? — С… Всегда.

«Физическая боль прогонит душевную». Разве не так всегда говорила Лисса?

Мысль о том, что ты заперта в камере, отрезана от мира была невыносима. Это ведь несправедливо и неправильно. Никто не должен жить так. А потом до меня дошло, что именно это я и делаю — только по собственному выбору. Отрезаю себя от мира чувством вины и самобичевания. Мне подарен второй шанс жить, а я отказываюсь от него.

Знаешь иногда… иногда я почти верю, что безумие — это выдумка. Я никогда не ощущал того, что другие… типо Лиссы или старого Влада. Но временами… — Он помолчал. — Ну, не знаю. Я чувствую, будто нахожусь совсем рядом, Роза. Совсем рядом с краем. Как будто стоит сделать один неверный шаг, и меня затянет туда, откуда я не смогу вернуться. Потеряю себя.

Одно дело — получать любовные письма, и совершенно другое — смертельные угрозы, даже при условии, что смертельная угроза содержится в любовном письме. Хотя, возможно, не мне судить его автора, поскольку я сама пыталась убить того, кого люблю.

Ничем особенным не должна обладать королева, чтобы стать истинной правительницей, потому что она должна отдавать людям все, что у нее есть. Даже свою жизнь.

С нашей первой встречи он сходил по мне с ума... впрочем, и без меня он здравым рассудком не отличался.

Последующие дни были похожи на сон. По правде говоря, я даже не могу точно сказать, сколько дней прошло. Может, один. Может, сто. Я не отличала день от ночи. Было время с Дмитрием и время без него. Он стал моим миром. Время становилось мукой, когда его не было рядом.

Любовь редко бывает идеальной. Люди обманывают себя, думая, что она возможна. Именно несовершенство делает любовь совершенной.

В конце концов, добро и зло — дурацкие понятия. Понятия, которые мешают людям. Понятия, на основании которых людей наказывают или награждают за то, что они следуют своей природе. Природе, против которой они бессильны.