Райчел Мид

Будь собой, борись с системой!

Самые великие перемены в истории происходили, когда люди были способны отмахнуться от того, что им диктовали другие.

Мы всегда ищем самое притянутое за уши научное объяснение, прежде чем начать искать в области нереального.

— Роза водится только с парнями и психопатами, — заявила Мия. — Ну, — сказал он жизнерадостно, — поскольку я и психопат, и парень, это объясняет, почему мы такие добрые друзья.

— Так. Кажется, наша Василиса поставила моего папу на место. — Твоего... — Я оглянулась на группу, которую только что оставила. Серебряный все еще стоял там, взволнованно жестикулируя. — Этот мужик твой папа? — Так мама говорит.

Есть в смертных нечто неизменное: они всегда хотят получить что-нибудь на халяву. Вот почему ад без работы не останется.

Женщины правят не в стране, не в доме, а в спальне. Среди мокрых от пота простыней.

Я вдруг внезапно осознала, каким бы маловероятным это не казалось, но у нас с Адрианом было много общего. Мы оба постоянно были зажаты в рамки ожидания других. И не важно, что от меня люди ожидали всего, а от него — ничего. Мы были похожи, оба постоянно пытались вырваться из этих рамок, что другие вешали на наши собственные личности. Адриан Ивашков — легкомысленный, вампирский парень — был больше похож на меня, чем кто-либо, кого я знала.

Я не улучшилась в своей способности читать людей, чем десять секунд назад, но в этот момент во мне внезапно вспыхнуло прозрение понимания тайны, которой был Адриан Ивашков. Люди не часто ему верили. Они мало чего от него ожидали, что он и делал.

Выражение огорчения на его лице выглядело почти комически. Набеги, стрельба, преступники… все нипочем. Лишиться пыльника? Серьезная проблема.

— Если ты научишь меня ругаться по-русски, я, может, по-новому оценю твой язык. — Ты и так ругаешься слишком много. — Просто я так самовыражаюсь. — Ох, Роза... — Он вздохнул. — Уж как ты выражаешь себя, так, по-моему, никто не умеет.

Мы с Богом заключили постоянно действующее соглашение: я верю в Него — едва-едва — до тех пор, пока Он позволяет мне отсыпаться по воскресеньям.

Похоронить любовь в душе — всё равно что сдерживать гнев. Она просто пожирает тебя изнутри, доводя до сумасшествия.

— Ад далеко не совершенен. И даже у большинства с виду идеальных сценариев есть свои недостатки. Было ли что-то такое, что выглядело неискренним? Что отдавало ложью? Я недоверчиво покосилась на Романа. — Я развлекалась в Вегасе в компании исчадий Ада. Всё было неискренним.

Говорят, что ради любви люди бросают всё, но в реальности так не бывает. И, честно говоря, если бы я был таким парнем, который мог бы забыть про семью ради своих собственных эгоистичных желаний... тогда, думаю, что я не был бы достоин тебя. Вот почему мы здесь.

Самые глобальные перемены в истории произошли из-за того, что люди были способны стряхнуть с себя то, что им диктовали другие.

Роза Хэзевей... Если ты столь очаровательна, когда устала, раздражена, и столь великолепна с синяком под глазом и в лыжных одежках, то на высоте положения ты, должно быть, просто разрушительна.

Однако, отойдя совсем недалеко, я наткнулась на Мейсона. Великий боже! Мужчины повсюду.

Не ругай себя за то, что ты, возможно, должна была сделать, но не сделала. Прошлое осталось позади. Нужно смотреть в будущее.

Самые выдающиеся, самые значительные перевороты часто начинаются очень тихо, до поры до времени прячась в тени.

— Роза, рад твоему возвращению. По-прежнему разбиваешь сердца? — Вызываешься добровольцем?

Все эти девушки говорят, что с ними такого никогда не случится. Но, увы, случается. Всегда.

Я могу быть очень хорошим другом или очень скверным врагом.

Ваш союз заключен на небесах. Или где-то около того.

— Что происходит? — Ужасные вещи, — лукаво улыбнулась Лисса. — Тебе понравится.