Ричард Бах

Вина — это наше стремление изменить прошлое, настоящее или будущее в чью-то пользу.

Иногда бывает так, что выбросить историю — это единственный способ ее сохранить. Если в ней что-то есть, она обязательно вернется — в другом обличье.

Мастерство писателя — это умение переписывать фразу, перерабатывать ее снова и снова, так, чтобы с каждым разом она стала все легче и глаже. И в конце концов она обернется невесомым ветерком, играющем на арфе читательских мыслей. Вместо слов — тонкая телепатия.

Если бы мы не страдали от своей непохожести и одиночества, если бы мы не блуждали во тьме, мы бы никогда не ощутили бы радость возвращения домой.

Книга — крайнее стредство, это выкуп, который мы платим за право возвратить свою прожитую жизнь из небытия.

Преодолевай страх — получай восторг.

Твоя совесть есть мера искренности твоего желания быть самим собой.

Каждый, кто уверен в своей победе, рано или поздно обретёт её.

Ты — причина меня такого, каким ты знаешь меня в своей жизни.

Окружающий мир — это зеркало наших мыслей.

Один плюс один, если только это те единицы, может равняться бесконечности.

Творческая, озаренная любовью жизнь — это также и жизнь здоровая. Если ты делаешь то, что приносит тебе счастье, ты тем самым исцеляешь и защищаешь себя.

— У меня была в ходу гипотеза, почти теория... Вот она: красивые женщины почти равнодушны к сексу... — Знаешь, что неверно в твоей гипотезе? — спросила она. — Думаю, что в ней все верно. Но есть исключения, и ты — спасибо Творцу — одно из них. А в общем случае дело обстоит так: красивые женщины устают от того, что их рассматривают в качестве сексуальных объектов. В то же время они знают, что их достоинства этим исчерпываются, поэтому их переключатели срабатывают на выключение. — Занятно, но неправильно, — сказала она. — Почему? — Детская наивность. Переверни наоборот. Согласно моей теории, Ричард, привлекательные мужчины почти равнодушны к сексу. — Чепуха! Что ты хочешь этим сказать? — Слушай: «Я защищена от привлекательных мужчин как крепость, я холодна к ним, я не подпускаю их к себе ближе, чем на расстояние вытянутой руки, не отвожу им никакой роли в моей жизни, и после этого всего начинает почему-то казаться, что они не получают такого удовольствия от секса, как мне бы хотелось…» — Неудивительно, — сказал я и при виде разлетающихся обломков моего разгромленного предположения понял, что она имеет в виду. Неудивительно! Если бы ты не была так холодна к ним, если бы ты чуть-чуть открылась, дала им понять, как ты себя чувствуешь, что ты думаешь, — ведь в конце концов ни один из нас, по-настоящему привлекательных мужчин, не хочет, чтобы к нему относились как к секс-машине! Вот и получается, что если женщина дает нам почувствовать чуть-чуть человеческого тепла, выходит совсем другая история! — И какова мораль этой басни, Ричард? — Там, где, отсутствует душевная близость, идеального секса быть не может, — сказал я. — И если кто-то постигает это, и если он находит того, кем восторгается, кого любит, уважает и искал всю свою жизнь, разве не может оказаться, что он находит тем самым самую уютную постель для себя? И даже если тот, кого он нашел, оказывается прекрасной женщиной, не может ли оказаться, что она будет уделять очень много внимания сексуальному общению с ним и будет наслаждаться радостями физической близости в той же мере, что и он сам?

Достаточно было измениться нашим мыслям — и мир вокруг нас тоже изменился.

Я поцеловал её улыбку.

Что, если мы родные души? — спросил я себя мысленно, пока она плакала. — Что, если мы всю жизнь искали именно друг друга? Мы соприкоснулись, ощутили на момент, какой может быть земная любовь, и что, теперь из-за моих страхов мы расстанемся и никогда больше не увидим друг друга? И мне придется до конца дней своих искать ту, что я уже однажды нашел, но испугался и не сумел полюбить?

— Если хочешь найти того, кого полюбишь, — сказала она мне однажды, — то секрет состоит в том, чтобы сначала найти того, кто тебе понравится. — Мы с ней были лучшими друзьями до того, как полюбили друг друга. Она мне нравилась, я ею восхищался, я доверял ей!

Нет такой проблемы, которую мы не смогли бы разрешить, спокойно и рационально обсудив ее. Если мы будем не согласны друг с другом, что плохого в том, чтобы сказать: «Лесли, я не согласен, вот мои соображения по этому поводу?» А ты в ответ: «Хорошо, Ричард, твои аргументы убедили меня, что твой вариант лучше». Тут и конец разногласиям. И не нужно будет подметать осколки посуды и чинить поломанные двери.

Может, важно не столько быть похожими друг на друга, сколько проявлять любознательность? Поскольку мы разные, нас ждут радость знакомства с миром друг друга, возможность дарить друг другу свои увлечения и открытия.

— Часто люди тянут друг друга вниз; один из них хочет взлететь, словно воздушный шар, а другой виснет на нем мертвым грузом. Мне всегда было интересно, а что, если оба — и женщина и мужчина устремятся вверх, как шары?! — Это было бы здорово!

Она так чертовски умна, что самое худшее, что может случиться, — это что я слишком многому научусь, прежде чем она меня оставит в следующий раз.

Знайте: всегда рядом с вами — реальность вашей любви, и вы обладаете силой в любое мгновение преобразовать мир силой своего знания. Да не охватит вас страх, и уныние не сразит при виде того, что есть тьма той маски пустой, имя которой — смерть. Ибо твой мир суть в той же степени мираж, что и любой другой. Единство ваше в любви — вот реальность. Миражам же изменить реальность не под силу. Не забывайте об этом. И не имеет значения, что вам кажется...

Мы сами создаём окружающий нас мир. Мы получаем именно то, что заслуживаем. Как же мы можем обижаться на жизнь, которую создали для себя сами? Кого винить, кого благодарить, кроме самих себя! Кто, кроме нас, может изменить её, как только пожелает?

Успех — это идея плюс воплощённый выбор. Оглянись вокруг: всё, что ты видишь, к чему можешь прикоснуться руками, когда-то было лишь невидимой идеей, пока некто не воплотил её в жизнь.

Несмотря на то, как много мы умеем, сколь много заслуживаем, мы никогда не достигнем лучшей жизни, пока не сможем её представить и не позволим себе жить именно так.