Ричард Бах

Если бы совершенство было застоем, то рай был бы болотом.

Мы сами наводим фокус на нашу жизнь.

Слова слишком неторопливы, чтобы выразить все..

Летать – это вовсе не значит махать крыльями, чтобы перемещаться с места на место. Это умеет даже... даже комар.

Почему труднее всего на свете заставить птицу поверить в то, что она свободна?

Ты можешь уметь что угодно, пока ты не докажешь это — ты не умеешь ничего!

Отстаивая свои ограничения, ты лишаешь себя всемогущества. (Никогда не говорите себе: «Я не могу». Этим вы лишаете себя могущества.)

Приходится признать, что мы одиноки на этой планете, каждый из нас совершенно одинок, и чем скорее мы это признаем, тем лучше для нас.

Ты когда-нибудь чувствовал, — спросила она, — что тебе не хватает того, кого ты никогда не встречал?

Единственный способ навсегда избежать пугающего вас выбора — это покинуть общество и стать отшельником, но такой выбор испугает любого.

Мы — мост через вечность, возвышающийся над морем времени, где мы радуемся приключениям, забавляемся живыми тайнами, выбираем себе катастрофы, триумфы, свершения, невообразимые происшествия, проверяя себя снова и снова, обучаясь любви, любви и любви.

Мы все свободны делать все, что мы хотим делать.

Очень немногим людям интересно то, что ты можешь им сказать, ... но это очень важно.

То, что гусеница называет Концом Света, Учитель называет бабочкой.

В каждом из нас заложена сила нашего согласия на здоровье и болезнь, на богатство и бедность, на свободу и рабство. И это мы управляем этой великой силой, и никто иной.

Покуда мы верим в свою мечту — ничто не случайно.

Нет такого понятия, как неудача. Всё имеет в себе причину и таит урок.

Страх — это одно из наших мнений, ставшее чувством.

Твой успех в этом мире определяется не тем, когда ты начинаешь, а тем, когда ты выходишь из игры.

Важно не то, что человек говорит или как он это говорит, важно то, что и как он делает.

Твои друзья в первую же минуту, как вы встретитесь, будут знать тебя лучше, чем все прочие могли бы узнать тебя через тысячу лет.

Узы, которые связывают твою истинную семью, не есть узы крови, они основаны на уважении и радости, открываемых нами в жизни друг друга.

Цена непонимания, — подумал он. — Тебя называют дьяволом или Богом.

Люди живут в больших домах, чтобы укрыться от «дождя» и «снега», по бокам коробок проделаны дырки, чтобы можно было глядеть наружу. Они перемещаются в коробках меньшего размера, раскрашенных во все возможные цвета, с колёсами по углам. Им нужна эта коробочная культура, потому что каждый человек мыслит себя заключённым в коробку под названием «тело»; им нужны руки и ноги, пальцы, чтобы держать карандаши и ручки, разные инструменты, им нужен язык, потому что они забыли, как общаться, им нужны глаза, потому что они забыли, как видеть.

Время от времени, — писал я, — забавно просто закрыть глаза и посреди этой темноты шепнуть самому себе: я — волшебник, и когда я открою глаза, то увижу мир, творцом которого являюсь я и только я. Затем медленно, словно занавес на сцене, приподнимаются веки. И глядите, без сомнений, вот он, мой мир, точно такой, каким я построил его.