Сергей Козлов

И деревья были такие необыкновенные — легкие, сквозящие, будто сиреневые, и полны такой внутренней тишиной и покоем, что Ёжик не узнавал знакомые с детства места.

Чем дальше уходила осень, чем дольше Ежик смотрел вокруг, тем удивительнее ему становилось. Лес похудел — стал тоненьким и прозрачным. И небо будто поредело — стало не таким синим, не таким густым. — Это потому, что осень, — вздохнул Медвежонок.

— Да чем же мне тебе отплатить? — А ничем. Было бы хорошо, если бы тебе помог мой совет.

А день разгорался, и высокая стройная осень шаталась соснами и кружилась полым листом.

— Обязанность каждого — трудиться, — говорил Муравей, прижавшись к горячей печке. — Каждый день... «Заладил, — подумал Медвежонок. — Ну как он не понимает, что это — лето, что оно — короткое, что оно вот-вот кончится...»

Если осенью в лес приходит тепло, многие шалеют.

– А когда я вам больше нравлюсь – утром или вечером? <...> – Мне – утром, – сказал Медвежонок. – А почему? – Тогда впереди целый день...

Красиво было так, что он время от времени вздрагивал: не снится ли ему все это?

— Я очень люблю осенние пасмурные дни, — сказал Ёжик. — Солнышко тускло светит, и так туманно-туманно… — Спокойно, — сказал Медвежонок. — Ага. Будто все остановилось и стоит.

— Ты с кем дружишь — со мной или с Зайцем? — С тобой, — сказал Ёжик. — И с Зайцем. — А я дружу с тобой, понял? — А со мной без Зайца дружить нельзя. Понял?

— Я собрался идти к тебе, — сказал Медвежонок. — А тут прибежал Заяц и говорит, что я лучше всех. — Верно, — сказал Ёжик. — А ты разве не знал?

Вы знаете, кто вы для меня? Вы для меня самые-самые лучшие из всех, кто есть на земле!

— Зайцы не состариваются, — сказал Заяц. — Зайцы умирают молодыми. — Это почему же? — Мы бежим, понимаешь? А движение — это жизнь.

Почему любовь скрепляется устами? Потому ли, что в устах хранится и произносится это самое слово? Ты значит ли сам поцелуй, что слова больше не нужны? Может, так объединяются не только души, но и слова? Материализуются?

Именно ради того, чтобы продлить чувство первого поцелуя, люди отчаянно борются за любовь, совершают благородные рыцарские поступки, бесстрашно и без оглядки пересекают расстояния и время... Но первый поцелуй может быть только один. Первый. И сохранить его вкус человеческой памяти не под силу. Память о нем в чём-то схожа с общей памятью человечества об утраченном рае.

Современную женщину не понять. Такое чувство, что она не хочет быть женщиной, или, во всяком случае, хочет быть немного мужчиной. Трактор водила, в космос летала, джинсы надела, горы покоряла, начальниц женщин полно... Но от этого мужчина все равно не научится рожать!..

Вкус первого поцелуя ни с чем не сравним, нет в человеческих языках прилагательных, если только речь идёт о настоящем поцелуе.

Зло порождается неправильно истолкованной свободой.

А вечером, когда пили чай, Медвежонок сказал: — Не знаю когда, но когда-нибудь обязательно будет лучше. — Ещё бы! — подхватил Заяц. А Ёжик думал: «Не может же быть, чтобы всё плохо и плохо — ведь когда-нибудь должно быть хорошо!..»

— Думает, думает, – проворчал Муравей. — Что бы стало в лесу, если б все думали.

Трусость самое гадкое и самое плохое из того, что может жить в сердце человека, потому как трусость позволяет злу существовать в этом мире.

Всему на свете человек может найти оправдание, особенно — собственным слабостям и страданиям, но боль, которая передается детям, извинения не находит. Психически нормальные люди даже на последней ступени падения это понимают.

Теперь у нас все государство такое — свобода грабить и свобода быть ограбленным. Свобода для тех, у кого есть награбленные деньги, и свобода подохнуть для тех, у кого их нет.

Русский парадокс: денег нет, выпить всегда найдется.

Это хорошо, когда у тебя есть с кем разделить свои мечты.