Стефани Майер | 495 цитат

Чикаго. Город, подобно птице Феникс, восставший из пепла после Великого пожара в 1871. Город первого в мире небоскреба. Город возможностей. Город денег и крови. Город, где я родился и умер.

Я дарил тебе воздух. А ты потратила его на одно мгновение встречи с ним, лишив кислорода меня.

Я не знала, что здесь принято считать красивым, но вдруг ясно увидела, что передо мной – воплощение красоты. От него невозможно было оторваться. И как только я поняла, лицо исчезло.

Страх лишал сил, подгонял непослушные, нескладные конечности вперед и в то же время сковывал. Убегать, спасаться – всё, что оставалось.

Ты забрал мою душу. Она не нужна мне без тебя – она твоя!

Джейкоб указывал на орла, с невероятной высоты пикировавшего к поверхности океана. Он остановился в последнюю минуту, лишь на мгновение, коснувшись когтями поверхности воды. Затем он улетел прочь, а в его когтях трепыхалась здоровенная рыбина. — Ты видишь это повсюду, — сказал Джейкоб отчужденным голосом. — У природы свои неизменные законы — есть охотник, и есть добыча, бесконечный круговорот жизни и смерти. И ты пока еще ни разу не видела, чтобы рыба пыталась поцеловать орла. И никогда этого не увидишь. – усмехнулся он. Я деланно усмехнулась ему в ответ, хотя во рту все ещё оставался горький привкус. — Может, рыба и пыталась, — предположила я. — Трудно понять, о чем думает рыба. Орлы, знаешь ли, очень привлекательные птицы.

— Эдвард, я расскажу ей, куда ты её везёшь. Точно расскажу. Он замер. Затем смерил любимую сестру яростным взглядом. — Ты такая мелкая, но раздражать умеешь по-крупному.

— Я не хочу это делать сейчас... — Почему? — негромко повторил он хриплым голосом. — Я люблю тебя. Я хочу тебя. Прямо сейчас... — Стой, подожди! — пыталась выговорить я под его поцелуями. — Не буду ждать, — упрямо пробормотал он. — Ну пожалуйста — выдохнула я. Эдвард застонал и скатился с меня. С минуту мы оба лежали, глядя в небо и пытаясь успокоить дыхание...

Некоторые готовы на все, лишь бы обмануть самих себя.

Два будущих, две половинки — слишком много для одного человека! И так несправедливо, что я не одна за это расплачиваюсь. Страдания Джейкоба — непомерно высокая цена. Ужасно высокая…

Жизнь сложна со всех сторон, разве не так?

Влечение. Было трудно думать. Со стольких сторон, так много разных значений и уровней. Не то же самое, что и любовь, но закручивается так же сложно.

Я ждал ее ответа с двояким чувством – хотелось, чтобы она, наконец, услышала и поняла, что я умру без нее. Как мелодраматично. Я превращался в человека.

...никто не нравится. Вернее, они слишком безразличны ко всем, чтобы им кто-то нравился. Они никогда и не пытались.

Бада-бим, бада-бум – истинная любовь.

Только известное безопасно. Только известное терпимо. Неизвестность является... уязвимостью.

Наши жизни были единым целым. Погибнет один из нас – умрет другой. Если он погибнет, то я не собиралась жить дальше. Если умру я, то он тоже не собирался жить дальше, также как и я.

Ненависть – страстное чувство.

Эммет с любопытством наблюдал, как Эдвард помогает мне вылезти из машины. Его глаза остановились на моей руке, которую я баюкала у груди. Эммет усмехнулся. — Белла, ты снова упала? Бросив на него свирепый взгляд, я ответила: — Нет, Эммет. Я просто двинула по морде вервольфу. Эммет моргнул, и затем разразился громким хохотом.

– Ты всегда был мне родным, – возразила она. Я скрипнул зубами. – Плохой ответ. – А какой хороший? – Ну, вроде: «Джейкоб, я кайфую, когда тебе фигово».

Я смогу, смогу! – пробормотала она, будто паровозик из детской книжки, который всё мог.

Я не уверена – ведь я не могу читать мысли – но иногда мне кажется, что когда ты заговариваешь со мной о чем бы то ни было, ты пытаешься сказать мне «прощай».

Мне хотелось, чтобы прикосновение его губ стало бы последним, что я запомню — детский сад, да, но всё же... И еще одна, совсем глупая причина, в которой я никогда не призналась бы вслух — пусть именно его яд отравит моё тело.