Стефани Майер

Всё не так плохо, – согласилась я, а затем добавила, — но всё-таки плохо.

Я успела заметить его взгляд, в котором читалось «может-она-свихнулась-после всего».

Потому что он был единственной причиной, по которой я должна жить – просто знать, что он существует. И всё. Всё остальное я вынесу. Столько, сколько он будет существовать. Это меня и удерживало.

Как бы сильно я ни старалась не думать о нем, забыть я не пыталась.

Я закусила губу, надеясь, что физическая боль заглушит сердечную.

Пожалуйста, не мог бы ты предупреждать перед тем, как снова решишь меня не замечать? Это очень облегчит мне жизнь.

Она судорожно вздохнула, и только тогда я понял, что, когда я начал дышать чаще, она прекратила дышать совсем.

Тебе никто не говорил? Жизнь вообще несправедлива.

Такова наша природа — пакостить всем, будь то человек или демон; если повезет, то и ангелам напакостим. Мы — зло. Мы всегда готовы ударить в спину даже таким же, как мы сами. Да и какими бы мы были чертями, если бы нами не правили зависть, похоть и гнев?

Даже не смотря на войны и разруху, все идет не так. Взгляни, как много счастливых на свете. Вот я превращаю грабеж в убийство, а на другом конце города кокой-нибудь ангелочек при помощи прохожего мешает другому грабителю. Или вообще наставляет его на путь истинный.

Разве главное в любви — безопасность?

Не любовь ли это, когда так сильно кого-то недостает?

И, кстати, я обожаю тебя... своей устрашающей, опасной любовью!

Если я буду проводить всё своё время в обществе исключительно ловких людей, то я заработаю комплекс неполноценности!

Если бы твое невезение можно было законсервировать, мы бы получили оружие массового уничтожения!

Ты действительно сейчас топнула ногой? Я думал, девчонки так только в кино делают.

Терпение — не мой конёк

Если для него выроют могилу в пустыне, пусть меня закопают вместе с ним.

– Знаешь, мне кажется, причина не во мне, – прошептала я. – Это ее тело… Она ведь симпатичная, да? – Да. Мелани очень симпатичная. Я бы даже сказал, красивая. Но несмотря на ее красоту, она мне чужая. Я не испытываю к ней никаких… чувств. – Это всего лишь тело. – Ничего подобного. Неважно, какое у тебя лицо, важно, что оно выражает. Мне все равно, какой у тебя голос, мне дороги твои слова. Не имеет значения, как ты выглядишь в этом теле, твои поступки говорят сами за себя. Ты прекрасна.

Мальчишники устраивают для тех, кому горько видеть, как проходят последние холостяцкие дни.

— Я тебя люблю, — прошептала я. — Ты так это говоришь, как будто прощаешься. Я действительно прощалась...

Одно только ее существование было достаточной причиной, чтобы объяснить сотворение целого мира.

Во мне нуждались. Приятно, когда в тебе нуждаются.

Два любящих сердца и два партнёра в полном смысле этих слов.

Это было очень странное чувство — объятие было отнюдь не платоническим. Моя робость вдруг куда-то делась. Я повернулась лицом к нему, он покрепче сжал объятия.