Стефани Майер

Вдруг эта девушка стала для меня целым светом. Я больше не вижу смысла в мире, в котором нет ее.

Сердце дрогнуло и забилось... Мне хотелось смеяться над собой. Мой родной, любимый Джаред шел меня убивать.

Я, Душа по имени Странница, люблю тебя, человек Иен. И буду любить всегда, в любом обличье: Дельфином, Медведем, Цветком, неважно…

Эмоции человеческих тел сильнее любой логики.

Нагота — не слишком приятная, однако неотъемлемая часть жизни стаи. Мы и думать об этом не думали, пока не появилась Ли. С ее приходом стали случаться конфузы. Поначалу Ли, как и все, не очень-то умела держать себя в руках. Ей потребовалось время, чтобы научиться не перевоплощаться чуть что, раздирая на себе одежду. Мы все успели ее оценить. Нет, выглядела Ли ничего, просто было жутко неприятно, когда она после этого читала твои мысли.

Она счастлива видеть тебя. Это — мелочь, которая для тебя так много значит. Ты обращаешь внимание на все, что она говорит и делает, но так, чтобы она ничего не заметила. Кажется, ей очень комфортно с тобой, и ты чувствуешь то же самое. Такое ощущение, что вы были вместе каждый день в течение прошлого года — не имеет значения, что ты не видел её несколько месяцев. Вы болтаете вместе как раньше. Родственные души.

Несомненно, как он и предполагал, я вмиг забыла о своих беспокойствах и сосредоточилась лишь на том, чтобы помнить как вдыхать и выдыхать.

Мне не нравилось, когда он критиковал мою машину. Пикап дожил до глубокой старости, он — личность.

Он давал мне что-то возвышенное, что-то, из-за чего мы рисковали нарушить баланс.

Даже после полугода с ним, я по-прежнему не могла поверить, что это счастье заслужено мной.

Я бы выбрала его, даже если бы он не был и на половину таким, какой он есть. Даже пропасть между нами показалась бы мелочью. Потому что он самый любящий и бескорыстный, чудесный, честный, он лучше любого кого я когда-либо встречала. Конечно, я люблю его! Неужели это так трудно понять?

Настоящая опасность в том, что однажды я не выдержу и вспыхну синем пламенем, а виноват в этом будешь только ты.

Уже столько всего произошло — неужели судьба заберет последние осколки разбитого счастья? Это нелогично и несправедливо... Или я нарушила какой-то неведомый закон, чем обрекла себя на пожизненные муки? Может нельзя слишком погружаться в счастье, пренебрегая обычным миром людей? Может...

Я действительно похоронила — себя и свою душу, потому что потеряла не только свою самую сильную на свете любовь, хотя одно это могло погубить каждую девушку. Я потеряла будущее. Целую жизнь, к которой так стремилась.

— Я добавлю тебе проблем. Хотя тебе и так приходится каждую секунду рисковать жизнью, жертвовать своей человечностью... А всё ради чего? — Ради того, чтобы быть счастливой!

Отдать свою жизнь за другого человека, а тем более любимого, вне всякого сомнения стоит.

Мы просто замечательная пара: один думает как бы нечаянно не убить, вторая падает в обморок от поцелуев. Остаётся лишь иронично усмехаться. Причём не нам, а судьбе которая свела нас.

Эйфория — обратная сторона истерики.

— Тем не менее, ты должна сообщить об этом Чарли. — Это ещё зачем? — спросила она в ужасе. — Чтобы дать мне хоть какой-то стимул вернуть тебя обратно, — прошипел я.

Твоя судьба была предрешена тогда, когда мы впервые повстречались.

Как будто мы были связаны, эхо его боли отозвалось во мне. Его боль, моя боль.

Однако, в тот момент, я чувствовала себя хорошо. Цельно. Я могла почувствовать, что сердце забилось в груди, кровь горячо запульсировала и снова побежала по моим венам. Мои легкие глубоко наполнились сладким ароматом, который источала его кожа. Как будто никогда не было никакой раны в моей груди. Я была цельной — не излеченной, но как будто и не было никакой раны никогда.

И держать мои глаза сейчас залитыми слезами, не видя его, — это было расточительным безумием.

Она вернулась в школу и на работу, она ела и спала, делала домашнюю работу. Она отвечала, когда кто-то задавал ей прямой вопрос. Но она была… пустой. Ее глаза были пустыми. Было еще много мелочей — она больше не слушала музыку; я нашел компакт-диски в мусоре. Она не читала; она не оставалась в комнате при включенном телевизоре, хотя она и раньше не особенно его смотрела. Я, наконец, понял — она избегала всего, что могло напомнить ей о… нем.

Я никогда не видела ничего более красивого, даже, когда я бежала, задыхаясь и крича, я могла это оценить. И прошлые семь месяцев не означали ничего. И его слова в лесу не означали ничего. И не имело бы значение, если он не хотел меня. Я никогда не хотела бы никого другого, независимо от того, как бы долго я прожила.