Стефани Майер

Он и нас так же выбирал. Еда и новые боги — все мы из одной канавы.

Эдвард смотрел на меня, как раньше, с любопытством и каким-то непонятным разочарованием. Я подняла на него глаза, уверенная, что он тут же отвернется. Ничего подобного, он продолжал испытывающе на меня смотреть. Боже, как он красив! У меня затряслись руки.

– Меня тоже только что приняли в университет Аляски! – Поздравляю! – ухмыльнулся Эдвард. – Надо же, какое совпадение!

– Как прошел день? – Медленно. – У меня тоже.

Для меня не существует другой красоты, — наконец проговорил он, — кроме твоей.

— Джаспер, а как проходит мальчишник у вампиров? В стрип-клуб же вы его не поведете? — Не вздумай рассказывать! — прорычал снизу Эмметт. Послышался еще один глухой удар, потом тихий смех Эдварда.

– А твое платье мне можно посмотреть? – спросила я. Элис недоуменно моргнула. – Ты что, не заказала себе платье одновременно с моим? Я бы не хотела, чтобы подружка невесты надела тряпки из магазина! – Я притворно передернула плечами. Элис стиснула меня в объятиях. – Белла, спасибо! – Неужели ты об этом не подумала? – поддразнила я, целуя подругу в макушку. – Тоже мне ясновидящая!

– Тебе совсем ничего не придется делать – только пройти несколько шагов и повторить слова за священником. – Фу, фу и еще раз фу!

Лучше бы ты умерла, чем стала одной из них.

— Люди не чувствуют запаха крови, — не поверил мне Каллен. — Я чувствую, меня от него тошнит. Кровь пахнет ржавчиной… и солью.

Я наблюдал, как она подняла лицо с закрытыми глазами навстречу дождю, на ее губах была улыбка. О чем она думала? Что-то было не так во всем этом, и я быстро понял, почему ее поза так непривычна для меня. Нормальные девушки никогда бы не подняли свое лицо так, ведь они обычно пользуются косметикой, даже в таком дождливом месте. Белла никогда не красилась, ей это было не нужно. Косметическая индустрия делает миллиарды долларов в год на женщинах, которые пытались сделать кожу такой, как у нее.

— «Лунный свет»? — Ты знаешь Дебюсси? — Эдвард искренне удивился. — Не очень хорошо. Моя мама любит классику, а я знаю только те вещи, которые мне нравятся. — Я тоже люблю Дебюсси, — отозвался Каллен, задумчиво глядя на дождь.

У нас есть только сейчас...

... страх в человеческом сердце порождает ненависть, а ненависть — насилие.

Как вообще кто-то выживает в этом мире, в этих телах, чья память не желает оставаться в прошлом?

— Смотрю, кризис двух лет в полном разгаре. — Вообще-то трёх, — поправил Квил. — Это надо было видеть: меня нарядили принцессой и заставили надеть корону, а Эмили предложила испытать на мне новый набор детской косметики. — Обалдеть! Да, я многое пропустил. — У Эмили есть фотографии. На них я прямо красотка. — Лопух ты, а не красотка.

Я тихо взял с пола собачью миску и мощным броском запустил её в голову Розали — с такой силой, что она оглушительно расплющилась, прежде чем рикошетом отлететь в круглую опору колонны, поддерживающей винтовую лестницу. — Тупая блондинка, — пробормотал я. Розали медленно обернулась. Её глаза горели огнём. — Ты. Испачкал. Мне. Волосы.

— Не будь кретином, Джейкоб, — прошептала Белла. Я не смог на неё разозлиться: уж больно слабой она выглядела. Вместо этого я улыбнулся. — Против себя не попрёшь.

Люди, грубые и разнузданные, так часто убивали друг друга, что убийство стало частью их жизни. За тысячелетия они изобрели разнообразные истязания: даже сухие официальные выкладки приводили меня в ужас. Войны бушевали почти на каждом континенте – узаконенное убийство, убийство по приказу, порочное и весьма эффективное. Представители мирных наций отворачивались, чтобы не видеть, как их сородичи умирают от голода на их пороге. Богатые ресурсы планеты распределялись неравномерно. И что самое мерзкое, их отпрыски – новое поколение, на которое мой вид чуть ли не молится, надежда на будущее – слишком часто становились жертвами жутких преступлений. И виноваты в этом не незнакомцы, воспитатели и опекуны. Страшными ошибками и алчностью люди подвергли опасности весь земной шар...

У кого хватит мужества лицом к лицу столкнуться с печально известной ожесточённостью этого вида, человеческим врагом, который убивает так легко, так бездумно?

Восемь полных жизней, восемь планет, и ни на одной я не встретила того, за кем пошла бы куда угодно. Я так и не встретила любимого. Почему сейчас? Почему ты?

Как же удержать наши отношения в расплывчатых рамках, если мне с ним так хорошо?

Моё личное солнце погасло.

Никому не желала бы пережить то, что пережили мы в эти несколько недель, однако благодаря им я по-настоящему оценила своё счастье.

Некоторые деловые контакты лучше держатся на страхе, чем на деньгах.