Стивен Кинг | 1849 цитат

— Вводишь в компьютер ПН, пункт назначения, и Отто [автопилот] берет управление на себя, благо ему помогают наземные радарные установки. Пилоты теперь нужны лишь для того, чтобы поднять и посадить самолет. Ну и на случай чрезвычайной ситуации. — А что вы можете сделать, если такая ситуация возникнет? — спросил Ричардс. — Мы можем молиться, — ответил Холлоуэй.

Если искра есть, некоторые скорей всего увидят ее тусклое свечение во тьме рано или поздно. И если вы раздуваете эту искру, однажды она разгорится огромным, полыхающим костром.

Когда предатели перестают быть предателями? Когда предатели становятся явным большинством.

Ты ничего не знаешь о пустоте, Вик. Ты мужчина, и ты работаешь. Мужчины работают, а женщины сидят дома и слушают, как снаружи воет ветер. Иногда кажется, что он воет внутри, понимаешь?

Говорят, человеческое сознание может выдержать ужас лишь до определенного предела, и это неправда. Наоборот, чем беспомощнее человеческий мозг перед болью, тем гуще становится мрак, тем глубже ты погружаешься в бездну абсолютного ужаса, где одно зло породождает другое — еще больше, еще презренней зло, пока полная темнота и пустота не поглотят тебя. Самый страшный вопрос заключается в том, сколько ужаса может принять и выдержать человек, чтобы все еще оставаться в здравом уме и ясных идей. Ведь все эти события всегда полны странного абсурда в стиле Руба Голдберга*. И в какой-то момент нарастающего ужаса вдруг становится очень смешно — так психика пытается защитить свою целостность, убегая в безумие. И над всем царит безудержное, безумное чувство юмора.

Такие парни, как Генри и его дружки — стихийное бедствие, которое в детском мире сродни наводнениям, торнадо или камням в почках.

«Он расшибется, — подумала она, возвращаясь к прополке. — Велосипед слишком велик дня него». Но ее это не касалось.

...и Бен все съедал, хотя где-то и ненавидел себя за это (но никогда — маму, за то, что она приносила ему тарелку; Бен Хэнском не решился бы ненавидеть свою маму; Господь, конечно же, убил бы его на месте, если б он хоть на секунду ощутил это жестокое, неблагодарное чувство).

— Ральф, почему ты так странно на меня смотришь? «Потому что ты очень красивая и потому что я в тебя влюбился, — зачарованно подумал Ральф. — И сейчас я настолько в тебя влюблен, что мне кажется, я тону в тебе. И знаешь, мне нравится такая смерть».

... Во-вторых, эти мужчины, геи они или нет, где-то овладели тем секретом мирного общения друг с другом, что никак не давался их гетеросексуальным собратьям.

Аварино не любил геев, но не считал, что их можно мучить и убивать только за то, что они — геи.

Дети, литература — это правда, завернутая в выдумку, а правда этой книги довольно проста: магия существует.

Его страх уже улетучился. Так ускользает кошмар от человека, только что проснувшегося в холодном поту и тяжело дышащего; он ощущает свое тело и осматривается, чтобы удостовериться, что ничего страшного не происходит, и вскоре полностью абстрагируется от сна. Кошмар понемногу оставляет его в тот момент, когда ноги его коснутся пола, рассеивается, когда он примет душ и разотрется полотенцем, а к концу завтрака и вовсе улетучивается... до следующего раза, когда, снова охваченный кошмаром, он вспоминает все.

— Обалденно прекрасный день! — воскликнула Клоди. Чак рассмеялся. Жить им оставалось сорок секунд.

Существует ли ад или мы сами создаем его для себя на земле?

Монстры и призраки действительно существуют. Они обитают внутри нас, и порой именно они одерживают вверх.

... Галантные молодые люди зачастую остаются без сладкого. Вышейте это крестиком, вставьте в рамочку и повесьте на кухне.

В грустном и темном мире мы — маленький островок радости.

Повторение — самый страшный враг памяти.

Он выглядел человеком, которому жизнь поставила клизму, выбившую из него все студенческое летнее дерьмо.

Самые интересные собеседники мира — в психиатрических больницах.

Я думаю, что благодарность за жизнь, все равно, по какой причине, свидетельствует о том, что человек в состоянии удержать в себе ядро здравого смысла.