Дейнерис Таргариен

Ещё слово, и Дени приказала бы срубить ей голову... но что она тогда получит? Голову? Если даже жизнь ничего не стоит, чего же тогда стоит смерть?

— ... как по-вашему... Визерис будет сердиться, когда вернётся?... — Наверное, я разбудила дракона, правда? — Мёртвых не поднять, девочка, ваш брат Рейегар был последним из драконов, и он погиб у Трезубца. Визерис... это даже не змея — тень её.

— Вы обещали, что меня не тронут! — Я обещала. Но мои драконы не дают обещаний. А Вы угрожали их матери.

Почему люди должны верить королеве, которая не держит своих обещаний?

– Ты сам говорил, что нельзя бороться с врагами внешними и внутренними. И когда внешние явятся на порог... За мной должен стоять весь Миэрин. У меня нет выбора. – У всех есть выбор. Даже у рабов он есть — смерть или рабство. – Что же мне делать? – Выходи за меня. – Даже если бы я и хотела поступить так опрометчиво, я не могу. – Почему нет? Ты королева. Можешь делать, что хочешь. – Нет, не могу. – Тогда в Миэрине ты одна не свободна.

Признать свой страх — это смело.

— Иногда лучше ответить на несправедливость милосердием. — Я отвечу на несправедливость справедливостью.

Не мне вы обязаны свободой. Я не в силах дать её вам — ведь ваша свобода не принадлежит мне. Она принадлежит вам — и только. Если вы хотите её вернуть – возьмите её сами.

— Может быть, они не желали, чтобы их завоевывали? — Вы не завоевали их. Вы их освободили. — Люди привыкают к своим цепям.

— Юнкайцы — гордый народ. Они не согнутся. — А что обычно бывает с тем, что не гнется?

— Нам не нужен Юнкай, кхалиси. Его захват никак не приблизит вас к Вестеросу и Железному Трону. — Сколько рабов в Юнкае? — Двести тысяч, если не больше. — Тогда у нас есть двести тысяч причин взять Юнкай.

— Я предложила воды одному из рабов на Стезе Страданий. Знаешь, что он сказал мне? «Позвольте мне умереть». — В могиле нет господ, Ваша милость.

Люди безумны, а боги ещё безумнее.

Может, я и не могу сделать мой народ хорошим, – сказала про себя Дени, – но, по крайней мере, я могу попытаться сделать его чуточку менее дурным.

— Берегись, — сказала женщина в красной лакированной маске. — Но чего? — Всего. И всех. Они будут приходить днем и ночью, чтобы посмотреть на чудо, вновь пришедшее в мир, а увидев, они его возжелают. Ибо драконы — это огонь, облеченный плотью, а огонь — это власть.

Королева любит того, кого должна, а не того, кого хочет.

– Сможем ли мы воевать? – спросила она его. – Люди всегда могут воевать, ваше величество. Лучше спросите, сможем ли мы победить.

– Ах, если бы у ягнят были клыки! – Тогда, несомненно, волки стали бы осторожнее.

Слова – лишь ветер, даже такие, как «любовь» или «мир». Я же больше доверяю делам.

– Почему ради вас Дети Гарпии решат отложить свои ножи? Вы один из них? – Нет. – А признались бы мне, будь это так? – Нет.

– Может я и молода, но не настолько глупа, чтобы выходить замуж за человека, предпочитающего моей груди блюдо с фруктами. Я заметила, что ты смотрел на танцоров, а не на девушек. – Как и ваше величество, полагаю. Видишь, мы похожи.

Я от крови дракона, – думала она. – Если они чудовища, то и я тоже.

– Сир Барристан, – позвала она, – я поняла, какое качество больше всего необходимо королю. – Смелость, ваше величество? – Нет, – улыбнулась Дени, – железные ягодицы. Я всё время вынуждена сидеть.

Я поклялась, что их враги умрут в муках... как заставить голод мучиться? ============== Я обещала защищать их. Дарить предсмертные крики врагов... Как заставить кричать голод?

Когда солнце встанет на западе и опустится на востоке. Когда высохнут моря и ветер унесёт горы, как листья. Когда чрево моё вновь зачнёт и я рожу живого ребёнка. Тогда ты вернёшься, моё солнце и звёзды, но прежде не жди.