Декстер Морган

– Куда мы едем? – Так, надо проверить, не нужен ли я им. – У тебя разве нет пейджера? – Они не всегда понимают, что им без меня не обойтись.

Я получал удовольствие, наблюдая за добропорядочными идиотами, поглядывающими друг на друга. Классный спорт для любителя понаблюдать.

Остальные люди представляют для меня еще меньший интерес, чем садовая мебель.

Если когда-нибудь поймают этого парня в мокасинах седьмого размера, то скажут, что он был плохим человеком, который пошел по кривой дорожке из-за социальных сил, которым он так неудачно сопротивлялся, и посадят его в тюрьму на десять лет, а потом выпустят, и денег у него будет достаточно на костюм и новую пилу.

Я заглянул в белый бумажный пакет. Внутри было пусто. Прямо как я: чистый и свежий снаружи и пустой внутри.

Я даже не могу завести какого-нибудь зверя, они ненавидят меня. Как-то я купил собаку. В безостановочной и безумной ярости она два дня выла и лаяла на меня, пока я не избавился от нее. Я попробовал черепаху. Всего раз дотронулся до нее, и она так больше и не высунулась из своего панциря – умерла через несколько дней. Чтобы не видеть меня и чтобы я ее не трогал, она предпочла умереть.

Я не вызываю симпатии. Следуя плану Гарри, я пытался завязать отношения с другими людьми, даже – случались и такие глупые моменты – любовь.

Она – последнее живое существо, которое любит меня. Это не жалость к самому себе, это самое холодное и самое чистое самопознание.

Сегодня она не выглядела счастливой. Конечно, она вообще не выглядит счастливой так часто, как раньше. Она ведь коп, а большинство копов не умеют притворяться. Слишком много времени на работе, когда надо выглядеть человечно. Поэтому их лица каменеют.

... Учил избегать эмоциональных проявлений: они приводят к ошибкам.

Быть осторожным также означало создание себе обыденной личины. Структурируй. Будь коммуникабельным. Имитируй жизнь. Все это я выполнял, очень тщательно выполнял. Я стал почти совершенной голограммой. Вне подозрений, без упрека, выше позора. Аккуратный и вежливый монстр, соседний парнишка.

В этом весь мой приемный папа – прямой, как струна, и правда хорошо с ним уживается. Он или всегда все знает, или узнает.

Половина полицейской работы в том, чтобы правильно задать вопрос.

Руководить людьми – это наука.

— Детектив, когда же вы выйдете за меня замуж? — Я никогда не покупаю туфли, не примерив их, как бы хорошо они ни выглядели.

Я говорю по-испански, я даже немного секу по-кубински. Но из десяти слов Ла Гэрты я понимаю только одно. Кубинский диалект – позор испаного-ворящего мира. Кажется, что весь разговор – гонка под невидимый секундомер, цель которой – за три секунды выплеснуть как можно больше слов без единого гласного звука. Чтобы уследить за таким разговором, существует одна-единственная хитрость: знать, что человек собирается сказать, прежде, чем он это скажет.

Каждый способен добиться расположения, если только не брезговать лукавством, если все время говорить тупые, банальные, вызывающие тошноту слова, те, которые обычно человеку не дает произносить совесть.

Некомпетентности чаще воздается, чем наоборот.

Деб – единственный на свете человек, которому не плевать, жив я или нет. По какой-то неизвестной мне причине она предпочитает, чтобы я оставался живым. Я думаю, что это неплохо, и если бы у меня были чувства, они были бы связаны с Деб.

Холодный голос Темного Пассажира успокоился, а я снова мог стать тем, кто я есть. Ловкий, забавный, беспечный и мертвый внутри Декстер.

– Кто вы такой? – прошептал отец Донован. – Начало, – ответил я. – И конец. Познакомься со своей смертью.

Теперь ты мой, – проговорил я, и он замер настолько четко, будто всю жизнь тренировался или вдруг услышал другой голос – того хохочущего наблюдателя внутри меня.