Диана

Пей из чаши жизни так много и так часто, как только можешь.

— Ты впервые в городе? — Я видела почти все фильмы Вуди Аллена, это считается? — Нет, в них нет запаха мусора и разбитых надежд.

— Эй, вы, трое, что произошло с вашими священными реликвиями? — Я своё потеряла. — Конечно же, я его продал. — А у меня его укра-а-али! — ..!!

— Как там тебя зовут? — Тэмми. — Пошла на хуй, Тэмми.

Снейк, я не знаю как победить Биг Босса. Я бы хотела рассказать о своих чувствах к тебе... нет, ничего, забудь...

Кто любит, может, если хочет, Возненавидеть.

— Девчонки, поздравьте меня! Я беременна! — Нашла чем гордиться. Не миллион же нашла!

— Где ваш знаменитый шеф-повар, которого обещал мне мой муж? — Дело в том, что он занят. — Сегодня он должен быть занят только мной и моими гостями. — Да, но... — Вика, вы мне симпатичны и я буду очень, очень расстроена, если вам придется искать новую работу. — Хорошо, я его сейчас найду. — Спасибо, вы такая милая. — [когда Диана отошла] А вы такая сука.

Иногда мы не видим причин происходящего и пытаемся найти какие-то другие объяснения. Нам легче обманывать себя, чем проходить через боль принятия реальных фактов. К сожалению, многие люди не понимают этого.

— Мое имя — Диана. Ну хоть раз он улыбнулся искренне. Без придури и притворства. — Так ты с нами, Шейд Бэрроу? — Я с вами, Диана. — Тогда мы взойдем, — начала я. А закончили мы в унисон: — Алые, как заря.

Эти мальчишки, когда вместе, такие гордые и надменные, — тихо сказала она, наклонившись к уху Василисы. — А когда девчонок больше — сразу теряются...

Дети рождаются не для того, чтобы стать ещё одним орудием войны, а чтобы связать и вести дальше жизни.

... Если люди голодают и болеют, это для всех опасно. Даже с самой эгоистичной точки зрения: если люди болеют, они могут стать очагом эпидемии, и всем известно, что голодный человек не отвечает за свои действия и может сделать что-то опасное.

На самом деле ты обычно не подходишь к девушкам, я права? Правда в том, что ты тихий, скромный, застенчивый, чувствительный тип, но если бы я рискнула, я могла бы узнать, какой ты остроумный, смелый, страстный, нежный, преданный, безрассудный, любящий, немного сумаcшедший, чуточку плохой, но ведь мы, девушки, именно на таких и западаем.

— Может быть, вы слишком многого хотите? — Чтобы кто-то увидел меня такой, какая я есть. — Это довольно трудно. Вы ведь далеко упрятаны.

Тебе не должно быть больно, если ты только этого не захочешь!

И обмануть того мы можем смело, Кто сам решился на дурное дело.

У мужчины жизнь похожа на зебру — блондинка, брюнетка, брюнетка, блондинка. А у женщины зоопарк — козёл, осёл, ну и иногда зайчик.

Мне было горько и грустно. Похоже, что мне уже ничего не светит. Я сидела перед компьютером, тупо смотрела в экран и, наверное, в первый раз в жизни сознательно пыталась составить стратегический план, как жить в одиночестве до конца своих дней. Если по правде, я всю жизнь ощущаю внутри пустоту, как будто во мне есть какая-то дыра — и всю жизнь беспокоюсь, что люди увидят эту внутреннюю пустоту. И поэтому я вечно робею и прячусь. Хотя, может быть, надо наоборот: идти по жизни, не оглядываясь на окружающих, и гордо размахивать этой своей пустотой, словно знаменем — как бы противно это ни звучало.

— Давай я сумки понесу! — Нет! — Ты же женщина! — Я — женщина! А ты — мать!

Если у меня отобрать злость, я стану медузой. Чтобы я стала доброй, нужно заменить злость добротой.

Любовью оскорбить нельзя, Кто б ни был тот, кто грезит счастьем; Нас оскорбляют безучастьем.

Любовь, зачем ты мучаешь меня, Ведь я забыть тебя была готова, Зачем же тень твоя приходит снова Жестокой болью душу мне казня?