Доктор Боб Келсо

— Доктор Келсо, мне сегодня предстоит сложная операция, я бы хотел размяться, чтобы работать в полную силу. — А я бы хотел когда-нибудь порадоваться внукам, но последние пять лет на Рождество мой сын привозит своего жениха, Бреда. Жизнь жестокая штука.

— Шлюха?! У нас есть шлюха? — Это я, сэр. — А-а-а, да...

— Бобо, я выяснил, почему ты внезапно потерял сознание. — Мужчины не теряют сознания. Мы неожиданно ложимся подремать.

Если ты в сорок четыре года надеваешь комбинезон не для того, чтобы залезть в кабину ракеты, велика вероятность того, что в жизни ты пару раз повернул не туда.

— Тэд, расскажи о нашем правиле... — На слишком много «ха-ха», будет слишком много «бо-бо»... — Нет, другое правило! — Не ищи ошибку и не найдёшь ошибку. — Правильно, Тэдди! Хватит искать приключения на задницу только потому, что тебе понравился пациент! Смирись с фактами! Понял? Убрать его отсюда, Тэдди! — Правило про «ха-ха» очень жизненное...

— Вы — врач. Научитесь произносить нормальные термины, которые кажутся вам непристойными: пенис, вагина, анальный. — Анальный — не непристойное слово. — Да? Скажите об этом моей жене.

Очень может быть, вам будет не хватать того, что сейчас вы ненавидите...

— Сэр, а это что у вас? — Тухлый хомячок. <...> — Сэр, если это никому не нужно?.. — Забирай, псих... А что? Сделаю своей белке жилетку из хомяка.

Кому вообще какая разница, что думают другие, а? Загляните в своё сердце и делайте то, что поможет вам стать счастливее.

Я играю только в Пэкмэна и в игру, где тачки угоняют. Обожаю тырить тачки и давить шлюх!

— Кстати о свадьбе. Я подарил вам шикарную кофеварку. Разу уж, как я понимаю, свадьбы не предвидится... — Да-да, я её верну. — Отлично. <...> — Так, минутку, у нас была только одна кофеварка от моего брата Барри. — Ну, попытка почти удалась.

— Должен сказать, Боб, все подчиненные за тебя горой. Они напомнили совету директоров... Ну короче, у тебя отличная команда и мы хотели бы, чтобы ты остался ей управлять. — Девочки, спасибо, что вернули мне работу... Я хотел завершить карьеру тогда, когда сам решу это сделать и раз уж вы мне это позволили, так вот... Засунь себе эту должность в жопу! Я ухожу, пока.

Семейная жизнь — это бой длиной в жизнь, в котором нам, мужчинам, не выдали оружия.

Тот, кто спёр мой кекс будет вычищать зелёные ворсинки с моих зубов!

И вообще, я забыл о медицине в два раза больше, чем вы две когда-либо знали.

— Доктор Келсо, сегодня никто из моих пациентов не умер. — Правда? Труп мистера Фергюссона думает иначе.

— И вот из-за этого позорища мы не можем позволить себе компьютер? — Да, и ещё из-за моей медицинской конференции в Кливленде. Под медицинской конференцией я, конечно, подразумеваю уикенд в гольф-клубе, а под Кливлендом – Гавайи. <...> А теперь прости, меня ждет автобус в аэропорт. Под автобусом я, конечно, подразумеваю вертолет.

Более половины судебных исков к клинике поступает после общения врача и пациента. Так что, если кто-нибудь из вас горит желанием открыть свою варежку, добро пожаловать на мой новый ежегодный семинар по общению с пациентами. Первым на семинар отправляется доктор Мерфи, которого я недавно застал, приговаривающим: «Перестаньте, перестаньте, ради Бога, перестаньте истекать кровью».

— Зато Вы хоть плакать перестали. — Не совсем, просто у меня больше не получаются слёзы, я намеренно себя обезвожил. Это рискованно, но доктор Джарвис утверждает, что я буду в порядке. — Рядом с вами никого нет. — Да? Тогда мне нужна капельница...

— Знаете, сэр, доктор Тауншенд говорил, что у вас есть отличные старые истории о прошлом клиники. Я бы хотел услышать одну как–нибудь. — Да, почему бы и не рассказать. Как-то раз в 1968 году... Я тебя ненавижу. Конец. — Он часто эту рассказывает. — Я знаю.

Я ещё не выпил свой кофе, так что пока не могу придумать, как бы более красиво сказать фразу «плевать я хотел»... Ой! Хотя и так фраза вполне себе нормальная…

Отлично, вы могли вернуть мое расположение, но предоставили это медсестре. Пожалуй, я попрошу в кафетерии, чтобы они испекли для вас торт с надписью: «А оно того стоило?»

— Понимаю, Бобо, сама мысль о том, что ты делаешь мне одолжение, заставляет твои ягодицы сжиматься так крепко, что если засунуть тебе туда кусок угля, обратно выскочит алмаз. Но тем не менее... Я даже не помню, когда я в последний раз видел своего сына. Ну ты ведь тоже отец, ты меня поймешь... — Моего сына недавно выставили из буддийской секты за полный пофигизм, сейчас он живет где-то в тоннелях подземки Портлэнда. Дорогой Перри, если есть что-то, что волнует меня меньше, чем мой сын, то это твой сын. Удачи!

Отношения — это прыжок в неизвестность.

Перри Кокс: — И прямо сейчас я собираюсь войти в свой воображаемый звуконепроницаемый стеклянном кокон, чтобы избежать твоих... <...> Ординатор: — Доктор Кокс! Боб Келсо: — Придётся постучать. Он в воображаемом стеклянном коконе.