Елена Гилберт (Elena Gilbert)

— Ты знаешь, что могло бы сделать меня счастливым?! Знание того, что всё это время, пока я любил тебя, твое чувство ко мне было настоящим. — Оно настоящее. Я знаю это, Деймон. Я знаю, что ты собираешься сделать. Пожалуйста, не делай этого со мной. — Я не хочу этого делать, Елена. Я не хороший парень, Помнишь?! Я эгоист. Я беру, что хочу, я делаю, что хочу. Я вру своему брату, я люблю его девушку. Я делаю все неправильно! Но мне приходится делать правильные вещи ради тебя. — Это не по-настоящему? Это чувство лжет?

— Я твоя лучшая подруга, и я не буду вставать ни на чью сторону, но ты уверена, что это то, чего ты хочешь? Ведь вы со Стэфаном родственные души. Прости. Встала на его сторону. — Дело не в том, что я разлюбила Стэфана... но я не могу отрицать, что после обращения мои чувства к Дэймону стали намного сильнее. — Да, я в курсе. Стэфан мне рассказал по поводу вас с Дэймоном. — Да? Он в порядке? — Нет! Ты ему сердце разбила! — А как я должна была поступить? Солгать ему? — Нет, но ты не должна была позволить Дэймону найти дорожку к твоему запутанному и молодому вампирскому сердцу! — Но он нашел, и сейчас я и правда... запуталась. Я должна понять, что действительно значат для меня эти чувства.

— У тебя это так хорошо получается, правда? — сейчас в ее голосе сквозил холод. Опрометчиво, повинуясь своей злобе, она приблизилась к нему. — Отталкивать людей прочь. Но я знаю, что ты не питался сегодня вечером. Тебе ничего большего не надо от меня и у тебя не получается строить из себя голодающего мученика так же хорошо, как у Стефана. Елена говорила, зная, что ее слова точно должны были спровоцировать его на определенный ответ, но обычная реакция Деймона на такие вещи была — расслабиться и сделать вид, что он ничего не услышал. То, что происходило, было знакомо ей. Деймон обернулся и поймал ее своей железной хваткой. Затем, с ходу, как сокол хватает мышь, он поцеловал ее. Он был достаточно силен, чтобы удерживать ее возле себя, не причиняя вреда. Поцелуй был настойчивым и долгим, и на какое то время Елена просто потерялась. Тело Деймона было прохладным, ее же, напротив, было теплым и влажным после ванны. То, как он держал ее, могло причинить ей боль, если бы она попыталась вырваться. А потом она знала, что он не станет удерживать ее. Но уверена ли она? И готова ли сломать себе кость, чтобы проверить? Он гладил ее волосы, накручивая их на пальцы… несколько часов спустя, после того, как он ее учил чувствовать вещи до кончиков волос. Он знал ее слабые места. Не просто слабые места женщины. Он знал ее. Он знал, как заставить ее стонать от удовольствия и как успокоить ее.

Раньше я думала, что самое страшное, что может случиться в жизни — это потеря любимого человека. Но я ошибалась. Самое страшное — осознать, что потерял себя.

— Надеюсь, ты планируешь прибраться здесь. — Мне нужен бурбон, чтобы пережить вечеринку Ребекки. У тебя лучше, чем у Стефана. — Оу, верхний ящик в комоде для одежды. — Спасибо. Ты хранишь алкоголь в ящике с нижним бельем? — Нет. Ты ведь искала не алкоголь, так ведь? Ты думаешь, я действительно оставлю последний кол из белого дуба там, где любой вампир может просто подойти и взять его?

— Просто дыши. Дыши. Раньше ты не чувствовала такого гнева. — Я ненавижу ее. Я не думала, что способна так ненавидеть, но я ненавижу ее и ненавижу эту ненависть к ней.

— Это ты устроил взрыв, чтобы избавиться от членов совета? — На мне что, футболка с надписью «Я уничтожил городской совет»? Почему все спрашивают меня об этом?

— Ты молодой вампир, Елена. Тебе необходима теплая кровь из вены. Может это и сработает. Просто не говори Стефану. — Почему нет? — Потому что обмен кровью – это очень интимно.

— Я всё вспомнила… один из плюсов обращения. Я вспомнила все, что ты внушал мне забыть. К примеру, как мы с тобой впервые встретились, мы были не знакомы, и ты велел мне получать от жизни все, что я захочу. Дэймон, почему ты мне не сказал? — И что-то бы изменилось?... Я так не думаю. — Ты просил меня сделать выбор, Дэймон, я его сделала. И если ты хочешь злиться, вымещай злость на мне, а не на Стэфане, на Мэтте или на ком бы то ни было ещё. — Ты закончила? — Если бы прошлой ночью там был ты, а не Стэфан, и я бы умоляла тебя спасти Мэтта… — Я бы спас тебя, сразу же без вопросов! — Я так и думала. И Мэтт был бы сейчас мертв, потому что ты бы не отпустил меня. Мэтт был бы мертв! — А ты была бы жива! И смогла бы прожить свою жизнь, которую ты хотела, которую ты заслуживаешь. Знаю, что раньше я этого не понимал, но сейчас понимаю, и я хотел этого для тебя, Елена. Я бы с радостью подарил все это тебе и позволил бы Мэтту погибнуть, потому что я настолько эгоистичен, но ты ведь это уже знала… ты ведь вспомнила не только ночь нашей первой встречи…

— Ты — это ты. Ты всегда говоришь, что ты в порядке. Но тебе нужна помощь. — Я в порядке, ясно?

— А что об этом думает Стефан? — Он посмеялся. — А что он сказал о том, что Элайджа все еще жив? — Да... Знаешь, я ему не сказал. — Почему? — Ну, во-первых, потому что он все равно никак помочь не сможет. Во-вторых, то же самое.

Именно такой и должна быть любовь. Нужно любить человека, с которым радуешься, что ты жив.

— Я не знаю, что я хочу. — Ну, это неправда. Ты хочешь того же, что и все. — И чего же, таинственный незнакомец, который знает ответы на все вопросы?... Скажи мне, чего же я хочу? — Ты хочешь любви, в которой можно раствориться. Ты хочешь страсти, приключений и немножко опасности.

Я знаю, это эгоистично. Я знаю, что это выглядит так, будто я держу вас обоих на поводке, но... Я не знаю, что делать. Если я выберу одного из вас, то потеряю другого. А я уже потеряла стольких, что мысль о том, что я потеряю кого-то из вас, невыносима!

— Почему ты не позволяешь людям видеть хорошее в тебе? — Потому что, когда люди видят хорошее, они ожидают лучшего. Я не хочу, чтобы мне пришлось жить, оправдывая чьи-либо ожидания.

— Я знаю, чего хотел бы мой брат. — То, чего он хотел бы, и то, что мы должны сделать — это две разные вещи.

— Это невозможно. Я бы знал, если бы убивал людей. — Точно? У тебя не было провалов в памяти? Ощущения потерянного времени? — Ты... сумасшедшая. — Нет, но вот ты — возможно. Ты носишь кольцо, которое позволяет обманывать смерть, Рик. Сколько раз ты можешь умереть, прежде чем оно изменит тебя? Я думаю, что ты болен, и хочу помочь тебе. Подобное уже происходило почти что 100 лет назад. — Елена... — Рик, боюсь, что она права.

— Деймон... Он пробрался мне в самую душу. И, что бы я ни делала, я просто не могу выбросить его из головы. — Когда любишь кого-то... Не думаю, что ты сможешь выбросить его из головы.

Я издеваюсь. Ты ненавидишь меня. Все вернулось на круги своя.

— Он ликовал так, как только можно ликовать. Как будто гордился собой за то, что переспал с ней. Сработало? — Не сработало. Я слышала каждое твое слово о Деймоне, главном вампирском жиголо.

— Я подписала им смертный приговор, Стефан. — Нет, ты подписала смертный приговор Клаусу, Елена. Все остальные — это сопутствующий ущерб.

— Теперь ты сердишься на меня, потому что я попросила Стефана вмешаться? — Нет, я сержусь на тебя, потому что люблю тебя! — Ну... Может быть, проблема именно в этом.

Всегда мысли возвращаются к тому, о чем больше всего хочешь забыть.

— Что между тобой и Деймоном? — Я не хочу говорить об этом... Он поцеловал меня! Этого больше не повторится. — Я имела в виду... тебе понравилось? — Это неважно. — Значит, да.