Эркюль Пуаро

Убийца, в сущности, есть высший вид игрока, ибо его ставка — не деньги, а собственная жизнь.

Не дойдя до конца трагедии, мы начинаем разыгрывать комедию.

— На это есть много причин, и первая из них та, что черное сменяется красным. — О чем это вы, Пуаро? — воскликнул я. — Я воспользовался терминологией рулетки. В рулетке во время игры может долго выпадать черное, но в конце концов шарик остановится на красном. Это математический закон вероятностей.

Сумасшедших, mon ami, надо принимать всерьез. Сумасшедшие — штука опасная.

— Ваше предназначение — быть рядом и спасать меня от непростительной ошибки. — От какой ошибки? — От пренебрежения очевидностью.

— Этот сад открыт для всех, однако в этом царстве красоты всегда безлюдно... — О, да-да! Считается дурным местом. Старое суеверие, ещё с XVII века. — Неужели? — Охотники на ведьм, они были очень активны в этих краях. Многих несчастных женщин искупали до смерти. — Как, искупали? — Искупали, то есть, утопили. Здесь был пруд, где-то вон там. Подсудимую ведьму сажали на позорный стул и бросали в воду. Если она не шла ко дну, значит, виновна, а если тонула, не виновна. Безнадёжное положение, честно говоря.

— Истину, — заметил Эркюль Пуаро,— никогда не оценить только из судебных протоколов. Многое остается за пределами этих документов и в то же время имеет большое значение. Это ощущения, чувства, характеры участников состоявшейся драмы, смягчающие вину обстоятельства…

Прекрасный новый мир всегда существует, — ответил Пуаро, — но только для удачливых людей — для тех, которые способны создать такой мир в самих себе.

Криминалистика — простейшая из всех существующих наук! Дайте преступнику возможность говорить — и рано или поздно он вам все выложит.

– Меня интересует абсолютно всё! – Да, это единственно правильное отношение к жизни.

Как правило, люди говорят правду, потому что это легче – не нужно напрягать воображение. Можно солгать один, два, три, четыре раза, но нельзя лгать все время. Таким образом, правда и становится очевидной.

Наверное, лишиться разума даже хуже, чем лишиться жизни.

В этом мире нет ничего настолько испорченного, что не могла бы исправить рука Всевышнего. Прошу вас всегда помнить об этом, потому что, забывая эту истину, любой из нас быстро сходит с ума.

Дорога жизни тяжела для тех, кто путешествует в одиночку.

Так бывает со всеми людьми. Допустим, я зол на какого-нибудь глупца и говорю сам себе: «Я бы сейчас как двинул его ногой!» Но так как его рядом со мной нет, я ударяю ногой стол, и мысль моя следует вот каким путем: «Этот стол является тем самым глупцом, вот он получил по заслугам!» Если я не очень ушибся, мой жест приносит мне облегчение, а стол от этого хуже не становится.

— Я говорю вам нет, мне не нравится ваше лицо. — А моё пирожное понравилось? — Выше всяких похвал.

— Вы же не против людей другой расы. — Зависит от расы.

Она мечтала о любви. Мечтала дни и ночи, но её душа — как дорогой рояль, который заперт, а ключ потерян.

— Держащий в руке молоток видит только гвозди. Вы так подозрительны, потому что живете среди преступлений. — Наоборот. Мой опыт позволяет мне понимать, что преступления аномалия. Я думаю, что душа должна быть надломленна, чтобы человек, убил другого человека.

— Вы перестали полагаться на Бога после того, как вас застали врасплох? — Да. А вдруг он будет занят. — Бог всегда занят.

— Мсье Колин, я должен говорить вам «идите за ней»? — Нет... — Тогда — идите за ней.

Каждый день мы встречаем людей, без которых мир был бы лучше, но мы не убиваем их. Мы должны быть лучше, чем звери.

— Я не могу это пить! В моём чае не должно быть больше трёх ложек сахара. Именно так готовит его мисс Лемон. — Я положил три ложки. — Значит, мисс Лемон использует более маленькую ложку!

— Я объясняла им — он не есть хорошо накрахмален — но они не понимают! — Как это не понимают? — Они — китайцы...

— Пуаро, я тут размышлял на досуге, и вот что хочу сказать... — Старший инспектор! Вы опять думали! Я уже предостерегал вас от этого.