Эркюль Пуаро

Нет ничего, к чему Пуаро не мог бы приложить палец!

— Пуаро, куда же вы? На завтрак будут оладьи, если мне удастся отодрать их от сковородки! — В Лондон! И, вернувшись, я, может быть, научу вас готовить омлет!

В прошлый раз, мистер Смит, вы подстригли мой левый висок на три миллиметра короче правого. Давайте на этот раз попробуем не допустить этой оплошности.

— Хорошо играть в гольф не мешает покончить с жизнью, Гастингс. — Вы ничего не смыслите в гольфе, Пуаро!

— Каждый следует за своей звездой... — Любовь — это еще не все. — Нет, всё. Всё. Вы должны знать это, месье Пуаро. Вы наверняка понимаете. — Ужасно, мадмуазель... но все это я упустил в своей жизни.

Гастингс, какой смысл представлять вас милым юным дамам, если вы говорите только о стрельбе по тарелочкам?!

Если бы не моя реакция, Эркюля Пуаро уже не было бы в живых — большая утрата для человечества. Да и вас тоже, мой дорогой Гастингс... впрочем, это мир как-нибудь бы пережил.

— Пуаро, вы распекали носильщика, и мы опоздали! — Не вините себя, Гастингс...

— Вы сделали ремонт? — Нет, мадам, переехал.

— Bon Appétit, друг мой. И не бойтесь перехвалить. — Замечательная крольчатина!... [Пуаро взглядом намекает продолжать похвалу] О! Это восхитительно! Объедение! Это самая наикрольчательнейшая крольчатина, которую я когда-либо ел!

— Женщины всегда говорят, что я понимаю их очень хорошо... — Гастингс, я хотел бы услышать это от них самих.

— Пуаро, вы заметили, какой у нее необычный цвет глаз? — О да, Гастингс! По-моему, этот цвет называется «голубой».

— Что такое «развязная», Гастингс? — Это означает... девушка такого сорта, чей сорт не лучше, чем должен быть... что-то в этом роде. — Не лучше чем..? — Именно.

Гастингс, друг мой, серые клеточки больше не работают? У них небольшие каникулы?

— «Пропала двадцатилетняя машинистка». Где искать — Эдем Филд. Любопытный случай, Пуаро. — Нет. — Загадочное самоубийство, сбежавший клерк, пропавшая машинистка. — Меня это не интересует, мой друг. У меня есть и более важные дела. — Какие же? — Мой гардероб, Гастингс!

— Думаю, что муж замешан в этом. — В исчезновении кухарки? — Мне он кажется подозрительным. — То, что человек не предложил вам выпить, Гастингс, еще не означает, что он повинен в других преступлениях.

— Помилуйте, Пуаро! Вы что, думаете — Джек похитил своего отчима? — Я думаю, что мысли Пуаро вне вашего разумения.

— Алло? — Пуаро, надеюсь я звоню в удачный момент? — Поверьте, дорогой инспектор, будь он неудачным, я бы сказал.

— А вы знаете, что Мистер Ретчетт был итальянского происхождения? — А-а-а... То-то он был такой вспыльчивый! — Его настоящее имя — Кассетти. Оно вам ничего не говорит? Вы помните дело Армстронгов? — Увы нет, сэр. А! Да, да... Маленькая девочка. — Кассетти был главным виновником её смерти. Что вы на это скажете? — Я пришёл к выводу, что не наниматели у нас должны требовать рекомендации, а мы у них. Это было бы правильнее.

На этом теперь вы свободны. Желаю вам обрести покой, а точнее — всем нам.

Чаши весов правосудия не всегда могут быть в равновесии.

Что бы люди не говорили, но есть хорошо и есть плохо, между ними нет ничего.

Мне всегда хотелось верить, что человек — существо рациональное и цивилизованное.

Вы все лжете мне и думаете, что никто не узнает. Ошибаетесь, двое узнают: Господь Бог и Эркюль Пуаро. Пора раскрыть это преступление.

У меня есть преимущество: я вижу мир исключительно таким, каким он должен быть.