Эркюль Пуаро | 240 цитат

— Ничего не понимаю! Вы же сами говорили о треугольнике… — Да, говорил. Но вы нарисовали в своем воображении не тот треугольник.

Вот скажите, какие у вас есть доказательства того, что Дуглас Голд был влюблен в Валентину Чентри? Если вы тщательно все взвесите, то поймете, что все основано только на откровениях миссис Голд и воплях ревности, издаваемых Чентри.

— Это ужасно! — запричитала она. — Ужасно! Вы говорили! Вы предвидели убийство! Он печально склонил голову. — О! — вскричала она и топнула ножкой. — Вы должны были предотвратить это! Любой ценой! Это можно было предотвратить! — Как? — спросил Эркюль Пуаро. Этот вопрос на секунду привел ее в чувство. — Вы что, не могли обратиться куда следует... В полицию?.. — И что сказать? Что можно сказать до того, как это произойдет? Что кто-то задумал убийство?

— Вы могли предупредить жертву, — не унималась Памела. — Иногда, — сказал Эркюль Пуаро, — предупреждать бесполезно. — Вы могли предупредить убийцу, — медленно выговорила Памела, — дать ему понять, что вам известны его намерения… Пуаро одобрительно кивнул. — Да, этот план уже получше. Но не следует забывать о самом главном пороке любого преступника. — И что же это за порок? — Самонадеянность! Каждый преступник уверен, что уж его-то преступление нельзя раскрыть.

Однако, несмотря на проклятое море, несмотря на эту невыносимую жару и мерзкий, отвратительный песок, мои серые клеточки все-таки работают!

Убийца, тем более удачливый, старается снова и снова повторить преступление, которое так ловко сошло ему с рук.

— А я-то думал, вы считаете, что тут замешаны потусторонние силы! — Опять вы неправильно поняли меня, Гастингс. Я хотел сказать, что верю только в опасную и темную силу древних суеверий. Смотрите сами — друг за другом скоропостижно вдруг умирает несколько человек. В смерти каждого из них в отдельности нет ничего загадочного. Но поскольку все только и говорят, что о разгневанном духе древнего фараона, то можно преспокойно зарезать кого угодно среди бела дня, и его смерть тоже спишут на счет старинного заклятия — как велика власть сверхъестественного над обычной человеческой душой.

Колдовское очарование древнего Египта вскоре завладело мной. Но не Пуаро. Одетый точь-в-точь так же, как если бы он находился в Лондоне, он постоянно таскал с собой в кармане маленькую одежную щетку и вел нескончаемую войну с пылью, которая то и дело оседала на его костюме. — А мои ботинки! — стонал он. — Нет, вы только взгляните, Гастингс! Мои новенькие ботинки, из тончайшей кожи, всегда такие опрятные и блестящие! Боже милостивый, внутри песок, который немилосердно трет ноги, и снаружи тоже — на них смотреть больно! И эта жара... эта ужасная жара! От нее мои усы превратились в настоящую мочалку... да-да, мочалку! — Лучше поглядите-ка на сфинкса, — посоветовал я. — Даже я чувствую, что от него исходит очарование древней тайны. Пуаро с досадой покосился на меня. — Не очень-то у него счастливое выражение лица, — пробурчал он. — Да и чего еще ожидать от бедняги, когда он едва ли не по уши погрузился в этот чертов песок! Будь все проклято!

Память — это чудесный дар. Обладая ею, не чувствуешь, что прошлое это не то, что куда-то ушло.

Слово — самое смертоносное из всех разоблачений.

— Дайте мне забыть эту фамилию, если только вы не самый бессердечный человек во всей Европе. — Что вы, нет. Я не бессердечный. Я подумал, что последний бокал шампанского был для Пуаро, видимо, лишним. — Так вы поговорите с моим мужем? Заставите его сделать то, что я хочу? — Я встречусь с ним, — осторожно пообещал Пуаро. — Если он откажется, а он наверняка откажется, вы придумаете какой-нибудь план. Говорят, вы самый умный человек в Англии, мистер Пуаро? — Мадам, когда вы говорили о бессердечности, то это была Европа, а когда вы заговорили про ум, то это только Англия. — Если вам удастся выполнить мою просьбу, я готова назвать даже Вселенную!

— Вы ведь хотите, чтобы я была счастлива, правда? Ее голос звучал мягко, приятно и соблазнительно. — Я хочу, чтобы все были счастливы, — заметил Пуаро осторожно. — Да, но до всех мне нет дела. Я только себя имела в виду. — Похоже, что вы всегда думаете только о себе, мадам, — улыбнулся мой друг.

— Общественный фонд. Вы выиграли второй приз на конкурсе красоты. Получите десять фунтов. — Спасибо, Гастингс. Похоже, что в этой игре мастерство не на первом месте? — Мастерство здесь в том, что и когда покупать, где размещать свою собственность. — ... Поставлю гостиницу на Фенчур-стрит. — Вы не можете поставить её на железнодорожной станции. — Не говорите глупостей, Гастингс, на железнодорожных станциях много гостиниц. — Но это не по правилам! — В таком случае, Гастингс, эти правила неверны.

— Похоже на лоскутное одеяло, правда? — Нет! — А мне кажется, что да! Всем так кажется! — Только не Пуаро! — Полагаю, что и это Вам не кажется похожим на большой кусок ваты? — Нет! — Думаю, у Вас вообще нет воображения! — Это правда, друг мой! К счастью, у Вас его достаточно для нас двоих! Я очень ценю это!

Ненависть — как язва.

…И занялся выращиванием кабачков. И сразу же произошло убийство, и я послал кабачки к чёрту. Я хорошо знаю, что вы на это скажете: я как примадонна, которая дает прощальный спектакль. Дает неопределённое количество раз.

Моя сила, в голове, а не в ногах! Всякий раз, когда вам кажется, что я бездействую, я размышляю.

Нет ничего страшнее, чем жить в атмосфере подозрения, видеть, как за вами наблюдают и как любовь в глазах окружающих сменяется страхом, нет ничего страшнее, чем подозревать тех, кто дорог и близок… Это отравляет.

Думать, что преступник совершает безумные действия просто потому, что он безумен, глупо. Безумец так же логичен и последователен в своих поступках, как и нормальный человек, но он опирается на безумную точку зрения.

— Какой вы барахольщик, Пуаро! Я никогда не обращаю внимания на одежду. — Тогда вступите в общество нудистов.

Могу заверить вас, – сказал он, улыбаясь, – что я никогда не позволяю себе получать неверное впечатление. Я формирую свое собственное.

То, что часто называют интуицией, на самом деле является впечатлением, основанным на логической дедукции или на опыте. Когда знаток чувствует, что что-то не так с картиной, или элементом мебели, или с подписью на чеке, он на самом деле основывает свое ощущение на множестве признаков и деталей. Ему нет необходимости вникать в них подробно, – его опыт избавляет его от этого, а результатом является определенное впечатление, что что-то не так. Но это не догадка – это впечатление, основанное на опыте.

Нет ничего опасней болтовни для человека, который хочет скрыть свои мысли. Человеческое существо не в состоянии сопротивляться соблазну саморазоблачения, который создается болтовней.