Гарри Поттер

Родители, — говорит Гарри, — не должны бросать детей, если... если только их к этому не принуждают.

Что говорят при расставании люди, прожившие шестнадцать лет в прочной нелюбви друг к другу?

— Скажите мне напоследок, — сказал Гарри, — это все правда? Или это происходит у меня в голове? Дамблдор улыбнулся ему сияющей улыбкой, и голос его прозвучал в ушах Гарри громко и отчетливо, хотя светлый туман уже окутывал фигуру старика, размывая очертания. — Конечно, это происходит у тебя в голове, Гарри, но кто сказал тебе, что поэтому оно не должно быть правдой?

— Да, Квиррелл был чудесный учитель, — громко сказал Гарри, — только с одним маленьким недостатком: у него Волан-де-Морт торчал из затылка.

— Он же не сказал спасибо! — возмутилась Гестия. — Он только сказал, что Гарри не занимает места зря! — Да, но из его уст это всё равно что «Я тебя люблю», — произнес Гарри, разрывавшийся между раздражением и желанием расхохотаться — уж больно хороша была тетя Петуния, обнимавшая Дадли так, точно он минуту назад вынес Гарри из горящего дома.

— Без моего содействия вы этого сделать не сможете, Вам понадобится несколько моих волос. — Да, вот это наш план и погубит, — сказал Джордж. — Ясно же, что, если ты не станешь нам помогать, у нас не будет ни единого шанса получить от тебя хоть один волосок. — Ага, тринадцать человек против молодца, которому и магией-то пользоваться запрещено — какие уж тут шансы, — поддержал брата Фред.

«Да нет, — осторожно сказал Гарри. — Это письмо от моего крёстного отца». «Крёстного? — поперхнулся дядя Вернон. — У тебя нет крёстного отца!» «Да нет, есть, — громко ответил Гарри. — Он был лучшим другом папы и мамы. Он, к тому же, осужден за убийство, но сейчас в бегах. Ему нравится получать письма от меня... Он проверяет, что у меня новенького... не обижает ли меня кто...»

Потому что иногда нужно думать не только о своем спасении! Иногда нужно думать об общем благе!

— Ты решил подкрепиться перед сном, я вижу? — У тебя коробка стояла, я попробовал одну штучку. — Или двадцать...