Гарри Поттер

— Школьные факультеты. Их четыре всего. Про Пуффендуй говорят, что там самые тупицы учатся, но... — Готов спорить, что я попаду в Пуффендуй.

— Мы на вокзале Кингз-Кросс, говоришь? Я думаю, если бы ты захотел, ты мог бы сесть на поезд. — Куда бы он отвёз меня? — Вперёд.

— По-моему, мама решила, — негромко сказала Джинни, когда на третий день пребывания Гарри в «Норе» они вдвоем накрывали стол к обеду, — что если она не даст вам сойтись и о чем-нибудь договориться, то сможет отсрочить ваш уход. — И что, по ее мнению, будет дальше? — пробормотал Гарри. — кто-то другой убьет Волан-де-Морта, пока мы готовим пирожки с мясом?

— Думаешь, она еще долго будет на меня злиться? — Ну, почаще говори про этот шар света, коснувшийся твоего сердца, и она успокоится.

— Ты не видел Полумну? — Полумну? — Я без ума от неё, самое время сказать ей! Вероятно, к рассвету мы оба умрём!

— Ну, и как это было? — Мокро. — Ха. — Потому что она плакала. — Ты так плохо целуешься?

— Какой план, Гарри? — Хорошо. Нам нужно кое-что найти. Спрятанное здесь, в этом замке. И это поможет нам победить. — Ясно. И что это? — Мы не знаем. — Где оно? — Этого мы тоже не знаем. Я понимаю, сведений мало... — Их вообще нет.

— Это больно — умирать? — Быстрее, чем засыпать.

— Профессор, это правда, или это у меня в голове? — Конечно, у тебя в голове, Гарри. Вот только почему это не может быть правдой?

— Северус Снегг служил не тебе, — сказал Гарри. — Он был на стороне Дамблдора с той самой минуты, как ты стал преследовать мою мать. А ты так ничего и не заметил, потому что это как раз то, чего ты не понимаешь. Ты видел когда-нибудь, как Снегг вызывает Патронуса? Волан-де-Морт не ответил. — Патронус Снегга — лань, — сказал Гарри, — как у моей матери, потому что он любил её всю жизнь, с самого детства. — Гарри увидел, как затрепетали ноздри Волан-де-Морта. — Разве он не просил тебя пощадить её? — Он хотел её, вот и всё, — насмешливо сказал Волан-де-Морт.

— Боже мой, что же мне делать! Моя жена совсем одна, там, внизу! — Рон, у тебя нет никакой жены. — А. Точно.

— Гарри, постойте, уже смеркается! Я не могу позволить вам бродить в такое время возле замка одному! — В таком случае — присоединяйтесь, сэр!

— Он, наверное, знал, что я вас брошу. — Нет, — поправил Гарри, — он знал, что ты обязательно вернешься.

— И что Рон надеется услышать по радио? Хорошие новости? — Он надеется, что не услышит плохих.

— Может, стоит превратить одного из вас в часы, чтобы остальные не опаздывали. — Но мы заблудились! — Тогда, может, в карту?

— А раньше ты носы вправляла? — Нет, только пальцы ног доводилось вправлять. Но какая разница! — Э... хорошо, давай, попробуй. — Эпискей! [слышен хруст] — Ну, как я выгляжу? — Весьма прозаично... — Отлично!

— Ты, верно, задаешься вопросом, зачем я привел тебя сюда. Я прав? — Если честно, сэр, после всех этих лет я просто иду куда скажете.

— Ты ей интересен только потому, что она считает тебя избранным. — Так я и есть избранный. Ой, извини, шутка...

А оно всегда звучит куда круче, чем было на самом деле.

Тайна и ложь — это то, что мы принимаем, став взрослыми.

Никто не может жить в то время, когда другие выживают.

Она одна была чем-то настоящим во всём мире...

— Чёрт возьми, Гарри, ты убиваешь драконов! Если уж ты не можешь пригласить девчонок... — Знаешь, убивать драконов проще.

— Вы понимаете, что мы сегодня занимаемся невербальными заклинаниями, Поттер? — Да, — сдавлено ответил Гарри. — Да, СЭР. — Совсем не обязательно называть меня «сэр», профессор.

— Но вы же умерли, — сказал Гарри. — Несомненно, — деловито подтвердил Дамблдор.