Гарри Поттер

— Разве маглы не видят нас? — Маглы? Они вообще ничего не видят. — Но если наколоть их на вилку, они почувствуют!

— А как же закон, запрещающий использовать магию дома? — Ооо! Министерство, Гарри, не отправляет людей в Азкабан за надувание тётушек!

— Как он сбежал? — В этом-то всё и дело. Он первый, кому это удалось!

— Вы первый! — Ребята... Какая в этом польза? — Вас не жалко!

— Послушай, Гарри! Если этот болван, твой кузен Дадли, обидит тебя, ты всегда можешь пригрозить ему парой свинячьих ушей в дополнение к его хвосту! — Но Хагрид, нам нельзя колдовать за пределами Хогвартса! Ты же знаешь! — Я знаю, но кузен не знает об этом.

– Я вижу много отваги... ещё неплохой ум, есть талант, о да... и неукротимое желание показать себя. Куда же определить Вас? – Только не Слизерин... Только не Слизерин... – Не Слизерин? А Вы уверены? Вы могли бы стать великим. Всё здесь, в Вашей голове. А Слизерин поможет тебе на пути к величию, в этом нет сомнения. Нет? – Только не Слизерин. Прошу, пожалуйста, определяйте куда угодно, только не Слизерин. – Что ж, если Вы в этом уверены... пусть будет... Гриффиндор!

Альбус Северус, тебя назвали в честь двух директоров Хогвартса. Один из них был выпускником Слизерина, и он был, пожалуй, самым храбрым человеком, которого я знал.

Ты очень слаб. И никогда не узнаешь ни любви, ни дружбы. И мне очень жаль тебя.

— Я бы на твоём месте не ходила бы сейчас на кухню, — предупредила она. — Там разливается Флегма. — Постараюсь не поскользнуться, — улыбнулся Гарри.

— Хотя впереди нас ждут испытания, у нас есть то, чего нет у Волан-де-Морта. — Да? — То, за что стоит сражаться!

— Знаешь, Хагрид,— громко произнёс Гарри, пытаясь заглушить шум тележки.— Я никогда не знал, в чем разница между сталактитом и сталагмитом. — В слове сталагмит есть буква «м»,— ответил Хагрид.

— Что вы видите, когда смотрите в зеркало? — выпалил Гарри, затаив дыхание. — Я? — переспросил профессор. — Я вижу себя, держащего в руке пару толстых шерстяных носков. Гарри недоуменно смотрел на него. — У человека не может быть слишком много носков, — пояснил Дамблдор. — Вот прошло еще одно Рождество, а я не получил в подарок ни одной пары. Люди почему-то дарят мне только книги.

— Смотри, что я нашёл. Он протянул письмо матери. Гермиона взяла письмо и начала читать; Гарри внимательно следил за ней. Когда она дошла до конца страницы, она взглянула на него. — О, Гарри…

Очнулся он тут же, на поле. Дождь лил в лицо, кто-то склонился над ним, одарив ослепительной улыбкой. — Это вы? Уйдите, пожалуйста.

Похоже, вселенной и впрямь позарез необходимо, чтобы люди произносили «Вингардиум Левиоса», причем строго определенным способом, и её не волнуют чьи-то мысли на тему, какую вообще роль может играть произношение в вопросе преодоления гравитации. ПОЧЕМУ-У-У-У-У-У-У-У-У?!

— И ты даже ни на кого из нас смотреть не хочешь! — воскликнула Джинни. — Это не я, а вы все на меня смотреть не хотите! — вспыхнул Гарри. — Может, вы оглядываетесь друг на друга, но никак не попадёте в такт? — предположила Гермиона, иронически вздёрнув вверх уголки губ.

— Перси, по-моему, доволен работой. — Гарри сел на одну из кроватей, наблюдая, как «Пушки Педдл» влетают и вылетают из плакатов на потолке. — Доволен? — негодующе фыркнул Рон. — Он бы ночевал на работе, да папа вечером за ним заходит. А на своем начальнике просто помешался. «По словам мистера Крауча…», «Как я сказал мистеру Краучу..», «Мистер Крауч считает…», «Мистер Крауч говорит…». Глядишь, не сегодня завтра объявят о помолвке.

— А над чем ты работаешь? — поинтересовался Гарри. — Доклад для Департамента международного магического сотрудничества, — с важностью проговорил Перси. — Мы хотим стандартизировать толщину котлов. У некоторых — импортного производства — тонковаты стенки, количество протечек за год выросло почти на три процента. — Твой доклад перевернёт мир, — серьёзно сказал Рон. — На первой странице «Ежедневного Пророка» — мировая сенсация, борьба с протечками в котлах.

— В этой школе старшекурсники в первый же день засовывают новичков головой в унитаз, — сразу же начал издеваться Дадли. — Хочешь подняться наверх и попробовать? — Нет, спасибо, — ответил Гарри. В многострадальный унитаз никогда не засовывали ничего страшнее твоей головы — его, бедняжку, может и стошнить.

Не забывайте о том, что все великие волшебники в истории в свое время были такими же как мы — школьниками. Если у них получилось, то получится и у нас.

— Три нападения дементоров за неделю, а у Ромильды Вейн только один вопрос ко мне и нашелся: правда ли, что у тебя на груди наколот гиппогриф? Рон с Гермионой покатились со смеху. Гарри в их сторону даже не взглянул. — И что ты ей ответила? — Что у тебя там Венгерская хвосторога изобра­жена, — ответила Джинни, неторопливо перевора­чивая газетную страницу. — Пусть считает, что ты настоящий мачо. — Ну спасибо, — ухмыльнулся Гарри. — А Рона ты чем наградила? — Карликовым пушистиком. Правда, я отказалась сказать, на каком месте он его наколол.

— Он обвинил меня в том, что я «целиком и полностью человек Дамблдора». — Как грубо. — А я ответил ему, что так оно и есть.

— Мне не следовало так говорить, — торопливо проговорил Скримджер. — Это было бестактно. — Отчего же? Всего лишь честно, — отозвался Гарри.

— Малфой только что оштрафовал нас всех очков на пятьдесят, — свирепо сказал Гарри, глядя, как в гриффиндорских часах всплывает вверх еще горсть камней. — Ага, и Монтегю на перемене пытался сделать с нами то же самое, — сказал Джордж. — Что значит «пытался»? — немедленно спросил Рон. — А он не успел договорить, — пояснил Фред. — Дело в том, что мы засунули его головой вперед в Исчезательный шкаф на втором этаже.

— Что ты делал под окном, а? — Слушал новости, — мирным тоном ответил Гарри. Дядя и тетя обменялись возмущенными взглядами. — Новости слушал! Опять! — Они каждый день другие, вот какая штука, — объяснил Гарри.