Ретт Батлер

Посмотрите внимательно, моя дорогая. Это исторический момент, расскажете своим внукам о том, что наблюдали, как за одну ночь исчез Старый Юг.

Нет, не ждите от меня поцелуя, хоть вы и жаждете его получить. Вот в чем ваша беда. Вас нужно целовать, и часто, и целовать должен тот, кто знает в этом толк.

Да, я пьян, и собираюсь напиться ещё больше до конца этого вечера.

Имея достаточно мужества, можно обходится и без репутации.

На арену выйдете одна. Львы жаждут вашей крови.

Она не такая сильная, как вы. Она вообще никогда не отличалась особой силой. Одно только и было у нее – это сердце.

Вы не выносите ни смеха, ни жалости.

А вы, оказывается, отменная мерзавка, Скарлетт!

У таких же, как Эшли, нет ни острого ума, ни физической силы, а если и есть, то они совестятся пустить эти свои качества в ход. И тогда они идут ко дну – это неизбежно. Таков закон природы, и миру лучше без них. Но всегда находится горстка таких, которые дерзают и выбиваются на поверхность, и со временем эти люди оказываются на том же месте, какое занимали до того, как перевернулся мир.

Вы не растоптаны. И никогда не будете растоптаны.

Дело не в том, что они потеряли деньги, моя кошечка. Дело в том, что они лишились своего мира – мира, в котором выросли. Они – точно рыба, вынутая из воды, или кошка, которой обрубили лапы. Они были воспитаны, чтобы стать людьми определенного типа, выполнять определенные обязанности, занимать определенное место в обществе. А этот тип людей, эти обязанности, это общество навсегда исчезли, когда генерал Ли подошел к Аппоматтоксу.

Вы бессердечное существо, Скарлетт, но, возможно, именно в этом ваше обаяние.

Я видел его пьяным... Я видел тебя пьяным! А ты видел меня.

Самые красивые руки, которые я когда-либо видел, — сказал он и легонько по очереди поцеловал обе ладони. — Они красивые, потому что сильные, и каждая мозоль на них — это медаль, Скарлетт, каждая ссадина — награда за мужество и бескорыстие. И загрубели они потому, что трудились за нас всех — и за вашего отца, и за девочек, и за Мелани, и за малыша, и за негров, и за меня.

Тебя любить не мог бы я столь сильно, когда б превыше не любил я Честь.

Я женился на вас, чтобы держать вместо кошки.

Обаяния в вас куда больше, чем разрешено законом.

Вы выгнали меня из супружеской спальни, чтобы предаваться мечтам об Эшли. Сегодня вам это не удастся!

— Кто там? — Всего лишь ваш муж. — Войдите. — О, неужели мне позволили войти в святилище?

— А мне жаль тебя, Скарлетт. — Жаль меня? — Да, ты двумя руками отталкиваешь счастье, которое само идет тебе навстречу, стремишься к ложным идеалам... — Тебе не понять. — Если бы ты была свободна, Мелани умерла и Эшли был бы твоим, ты думаешь, ты была бы счастлива? Да никогда. Ты его совсем не знаешь и не понимаешь. Ты ничего не ценишь, кроме денег.

— Если меня повесят — я внесу вас в свое завещание. — О, благодарю! Только, боюсь, срок платежей наступит раньше!

— Я забыла запереть дом. Чего вы смеетесь? — Нашли средство от янки — замки...

Ты черпаешь силу из красной земли Тары. Ты часть ее — она часть тебя.

— Уходите же! Я буду счастлива, если вас снарядом разорвет на тысячу кусков! — Не продолжайте, ваша мысль мне ясна. Когда я сложу голову на алтарь отечества, боюсь, вас замучает совесть.

Скарлетт, послушайте, ни одну женщину я так не любил и ни одну женщину я не ждал так долго. Перед вами солдат, который любит вас и хочет унести в бой воспоминание о ваших поцелуях. Пусть вы не любите меня, но вы женщина, посылающая воина на смерть. Скарлетт, поцелуйте меня.