Ретт Батлер

— Не уходите, не оставляйте нас. Я вам этого не прощу! — Можете не прощать, я и сам себе не прощу этого. Если меня убьют, я посмеюсь над таким идиотом. Одно я знаю наверняка, я люблю вас, Скарлетт, хотите вы этого или нет, но я люблю вас. Потому что мы с вами родственные души, мы отступники, мы способны называть вещи своими именами.

Старый Юг исчез за одну ночь...

Но вы-то не горюйте. Эшли Уилкс жив и скоро вернется домой, к любящим женщинам. К обеим.

Посмотрите сколько несчастных, сколько трагедий. Люди слепы, не сознают, что Юг обречен. Он уже стоит на коленях и ему не подняться никогда. Юг... Старый Юг будет жить только в воспоминаниях. Дело, живущих прошлым — умирает на глазах.

Я зол. Вынужденные потери приводят меня в бешенство. Пустые потери.

— Кстати, насчет панталонов — в Париже такие доспехи уже не носят. — А какие... Об этом неприлично говорить! — Вас смущает то, что я говорю об этом, а не то, что я об этом знаю?

— Ну, как? — Ужасно! Эта война уже не шутка, если девушка не знает, как надеть модную шляпку.

— Почему я позволяю вам приходить ко мне? — Потому что я единственный мужчина старше шестнадцати и моложе шестидесяти, который вас развлекает.

— Не флиртуйте со мной, как с вашими мальчиками. Мне от вас нужно больше, чем флирт. — А что же вам нужно? — Я вам скажу, если вы снимите с себя эту жеманную улыбку. Я хотел бы... хотел бы услышать то, что вы однажды сказали Эшли: «Я вас люблю». — Этого вы не услышите от меня до конца ваших дней.

Мальчик должен гордиться отцом, или отчимом. Я не хочу, чтобы ему было стыдно перед другими маленькими зверюгами. Дети ведь жестокие существа.

— Я знаю одно — я люблю вас! — Это ваши трудности.

Возьмите, сколько вас знаю, в самые тяжелые минуты у вас при себе нет платка.

Пока у нас была дочь, счастье нам могло улыбнуться. Она так напоминала мне ту юную девочку, какой я впервые увидел вас до войны. Она была вашим отражением. Я отдавал Бонни любовь, которой вы пренебрегли. Бонни умерла и все умерло с ней...

— Простите меня, простите меня за все, Ретт. — Моя дорогая, вы такое дитя. Уверены, можно зачеркнуть прошлое, стоит лишь прощения попросить?

— Эшли мне безразличен. — Но вы отлично до сих пор имитировали влюбленность.

Самая комичная фигура в этой истории — это многострадальный мистер Уилкс. Мысленно он своей жене все время изменяет, но никак не может решиться изменить ей физически.

— Индия всему городу рассказала об этом. — И вы не пристрелили ее за ложь? — Я обычно не стреляю в тех, кто говорит правду.

Сейчас самый подходящий момент перехватить вас между мужьями. Я же не могу всю жизнь за вами гоняться.

— Жаль, что не мальчик, мистер Ретт. Вы уж извините. — О, заткнись, Мэмми, кому они нужны, эти мальчики, от них одни хлопоты — разве я не доказательство?

— Бросить нас одних, беспомощных... — Вы беспомощная? Сохрани Бог янки, которые на вас нарвутся.

— Вы уходите именно тогда, когда вы мне очень нужны! В чем, в чем дело? — Может в том, что в каждом южанине сидит эта чертова сентиментальность. А может быть... может быть, мне просто стыдно. Кто знает?

Дорогая миссис Уилкс, мужчины могут пожертвовать ради Конфедерации своей жизнью, но женщины не должны жертвовать своими сердцами.

— Я поражена, что вы оказались благородным рыцарем. — А я потрясен вашей детской наивности, мисс О'Хара. Я вовсе не рыцарь и не герой. — Но вы прорвали блокаду. — Это мой промысел — сколачиваю капитал. — Вы что, не верите в наше Правое Дело? — Я верю в Ретта Батлера, в то, что приносит ему доход.

— Этот, витающий в облаках, благородный мистер Эшли, конечно же, недостоин девушки с такой... как он выразился? Неуемной жаждой жизни. — А вы не достойны смахивать пыль с его сапог! — А вы собираетесь ненавидеть его до гроба.

— Вы хотите сказать, что янки сильнее нас? — Да, именно. У них есть заводы, флот, шахты, судоверфи, а у нас только рабы, хлопок и дикая спесь.