Спартак

Кровь требует крови. Мы жили и умирали по прихоти хозяев слишком долго. Я не хочу такой жизни. Не хочу видеть смерть своего брата, ради спорта. Не хочу, чтобы сердца вырывали из груди и лишали дыхания без причины. Я знаю, что не все вы хотели этого, но дело сделано. Сделано. Ваши жизни — теперь ваши. Проложите свой путь или идите с нами. И вместе мы заставим Рим задрожать!

— Пойдем со мной и я помогу тебе отыскать Невию. — Знаешь, в другой жизни мы могли бы быть как братья, но не в этой. Здесь мы соперники. Я должен заработать свою свободу на арене. — Тогда мы оба стоим друг у друга на пути. И оба правы. — Если я завтра умру, поклянись, что найдешь Невию. — А если умру я, поклянись, что убьешь Батиата. — Значит, до завтра. Один из нас умрет. — Видимо, так было суждено всегда...

— Какой была твоя жена? — Она была солнцем, которое больше не взойдет. — Это тяжело, больше не чувствовать его тепла...

Бой выигрывают не силой, а болью.

Можно проигрывать битву, но выиграть войну победой.

— Он считает, что готов сражаться. — Его раны едва затянулись. — Рана гордости глубже, чем рана плоти.

— Боги отказывают мне, потому что я отвернулся от них. — Еще реже они обращают внимание на дураков.

— Ты убиваешь галла, чтобы спасти того, кого ненавидишь?.. — Я спас Спартака, я спас своего брата!

— Он бог среди мужчин. — Он фракийский пес, предавший Рим! — Это твой муж предал Рим, он бросил беззащитных женщин и детей в руки насильникам и убийцам. — Будь он моим рабом, я бы его распяла! — За что? Он сказал правду.

Оставь мысли о свободе и о жизни за этими стенами, иначе призраки прошлого, которых не вернуть, уничтожат тебя.

Спасибо тебе, брат, без тебя на арену пролилась бы и моя кровь, вместо дождя. Пускай имя Крикса, непобедимого галла, славится в веках!

— Ты гладиатор. — Я фракиец! — Ты раб! Держась за жизнь за этими стенами, ты вырываешь сердце из своей груди.

— Я горжусь тобой. — Это ты меня всему научил. — Убив Теопулиса, ты закончил бой, который однажды не смог закончить мой меч.

— Нет ничего лучше, чем стоять победителем на арене. — Лишь это важно для тебя? Единственная твоя цена — кровь? Единственная твоя цель — крики толпы? Только ради этого ты дерешься?

— Когда Теопулис падет, вся слава достанется мне. — Если мы не придем к соглашению между собой — нам достанется лишь смерть.

— Спартак! — Это не мое имя. — Твое имя, твоя жизнь — такие, как решим мы.

— Откуда ты знаешь, что она еще жива? — А откуда ты знаешь, что сердце бьется в твоей груди?

Сегодня нужно или победить, или умереть. Либо мы уничтожим войско Красса и вслед за этим разобьем Помпея, или же над нами одержат верх и все мы погибнем как подобает храбрым воинам, столько раз побеждавшим римлян. Наше дело святое и правое, и оно не погибнет с нашей смертью. На пути к победе нам придётся пролить немало крови, только благодаря самоотверженности и жертвам торжествуют великие идеи. Лучше мужественная и почетная смерть, чем постыдная и позорная жизнь. Погибнув, мы оставим потомкам знамя свободы и равенства, обагренное нашей кровью, оставим им в наследство месть и победу. Братья, ни шагу назад! Победить или умереть!

Я умру славной смертью за правое дело, и кровь, пролитая нами, оплодотворит древо свободы, выжжет новое клеймо позора на лбу угнетателей, породит бесчисленных мстителей. Пример для подражания — вот лучшее наследство, которое мы можем оставить потомкам.

— Если бы ты был римлянином, ты стоял бы рядом со мной. — Я благодарю судьбу, что так не случилось.

— Разве не очевидно, что тебе не выиграть эту войну? — Расхожее мнение. Его разделяли все римляне, убитые мной. — И среди них мой сын. — Простите, император, но я не могу скорбеть о павшем солдате, убившем Крикса. — Галл погиб на поле битвы, но мой сын был лишен этой чести! — Но не по моему приказу. Он жестоко обошёлся с той женщиной и она совершила возмездие. — Теперь и я желаю отомстить за сына. Как и ты за свою жену, которую... — Даже не думай сравнивать наши потери! Твой сын сражался за республику, которая вырвала из моих объятий невинную жену и обрекла на рабство и смерть. — И ты готов отправить тысячи людей вслед за ней? — Всё, что случится с моими людьми, произойдёт по нашей воле. Мы решаем свою судьбу, а не ты, римляне, и даже не боги! — Вы лишь выбрали время и место своей смерти. — Лучше пасть от меча, чем от хозяйского кнута! — Но разве это залечет гниющую рану? Если приносящий дождь совершит чудо и победит Красса и его легионы, покинет ли он республику? Утешится ли он тем, что свершил свое правосудие? — Нет никакого правосудия. Ни в этом мире. — Хоть в чем-то мы пришли к соглашению. — Когда мы снова встретимся, я убью тебя. — Нет. Ты можешь попытаться. — Для этого и нужна свобода.

Нет большей победы, чем уйти из этого мира свободным человеком.

Чтобы вы сделали, чтобы вновь обнять свою свою жену, почувствовать тепло её кожи, вкус её губ? Скольких вы готовы убить? Сотню, тысячу?

Римлянин наконец узнал, где его место! На коленях.

— Любовь не выбирают. Она выбирает нас сама. — И губит без остатка.