Александр Невзоров

Тупость и невежество должны доставлять неудобства, иначе эту тварь хомо не воспитать и не обьяснить ей преимущества знаний...

Плох тот солдат, который не хочет переворовать генерала.

Чем меньше знаний, тем легче себя оправдать.

В XVII столетии наука была откровением, переворачивающим жизнь всякому, кто с ней соприкасался. Это было время, когда «книги не читались, а выучивались наизусть», а наличие знаний могло либо дорого обойтись их обладателю, либо стать причиной его возвышения и невероятного благополучия.

Подлинным творцом фрейдизма является всё-таки не сам доктор, а C17 H21 N04. Впрочем, кокаин, в силу известных причин, не смог заявить о своем авторстве и все лавры достались исключительно Зигмунду Фрейду. Кстати, судя по всему, именно кокаиновое опьянение помешало Фрейду заметить то существенное медицинское открытие, которое он случайно сделал в 1884 году. Испытывая на себе кокаин, присланный ему для исследований фабрикой Мерка в Дармштадте, он опробовал его сильный настой на роговицах собственный глаз и обнаружил способность cocainum парализовывать рецепторы, в том числе и болевые.

Фрейдизм — это было именно то, в чем нуждалась мыслящая Европа уставшая от унижения материалистами всех ценностей человечества. От Фрейда люди не без удовольствия узнали, что их мышление имеет в своей основе тайные порочные механизмы, что управляется оно неким всесильным «подсознанием», а также «силами бессознательного». Ещё одним приятным открытием было то, что все эти загадочные процессы поддаются регулировке с помощью т.н. «психоанализа».

С точки зрения биологии, а тем более и химии и физики, дохлая кошка дохлой не является. Вернее, она никак не может считаться неким «безжизненным объектом». Если мы попытаемся замерить биологическую и химическую активность в «дохлой» кошке, то мы увидим грандиозный парад жизни. Некроз, как известно, запускает весьма живописные биологические процессы. В покойной кошке происходит образование и размножение миллиардов новых микроорганизмов и бактерий, свершаются метаморфозы ферментов, аминокислот, газов и элементов. Кошка наполняется удивительными трансмутациями вещества клеток. Подобно невидимому сверхмощному фейерверку по её организму разлетаются захватившие власть: кадаверин, скатол, путресцин и стафилококки. Преобразовывается материя и весело атакуют друг друга новообразованные газы, кислоты и бактериальные колонии. А на молекулярном и субмолекулярном уровне картина «дохлой кошки» ещё любопытнее. Некоторая (ничтожно малая) часть молекул и атомов вовлекается в некротический карнавал изменений, но основная часть остается стабильной и невозмутимой. Такой же, как, примерно, в кошке мурлычущей или подстерегающей мысль. Иными словами, мы с очень большой долей вероятности можем констатировать, что при наступлении «дохлости» на квантовом уровне вообще ничего не произошло. Начиная с уровня химических элементов и ниже, факт т.н. «смерти» воспринят с абсолютным безразличием или попросту не «замечен». Как видим, т.н. «смерть» ломает лишь биологическую индивидуальность конкретной кошки, но все составлявшие её «микродетали», разумеется, живут, здравствуют и ждут новых трансмутаций. Вряд ли им суждено когда-либо ещё сложиться в кошку, быть может им предстоит стать тыквой, сигаретой или лысиной премьер-министра. Драма отсутствует. Свершилась всего лишь ещё одна метаморфоза живой материи. Таких метаморфоз ежесекундно происходит (по самым скромным подсчетам) квадриллионы. Дело в том, что биологическая, а тем более химическая и физическая смерть есть абсолютное недостижимое состояние. По крайней мере, у нас нет ни малейшей возможности представить вероятность такого события. И разумеется, нет никаких шансов его описать. У нас есть лишь наше штатное «мычание» парантропов, которые с помощью нескольких звуков, жестикуляции и драматического выпучивания глаз пытаются характеризовать работу коллайдера.

Верующая публика — это всегда молоденькая дурочка, которая ищет впечатлений поярче. А реакция «больших» религий на оккультизм или сектантство — это обычное брюзжание старика-импотента, возмущенного темпераментом любовника своей вечно юной жены. В любом случае нас мало волнуют взаимоотношения вер, религий, культов и магических практик. Да, их склоки забавны. Конечно, каждая из них претендует на единоличное обладание т.н. и «истиной» и старается очернить конкурентов. Но на каком основании заведениям одной религиозной группировки надо придавать больший вес, чем заявлениям другой? Единственным доводом в пользу «истинности» заявлений ортодоксов может служить только более эффектный фасон их богослужебных шапок.

Когда (по большому счету) нет ни настоящего, ни будущего, воцаряется прошлое.

Всё, что депутаты произносят или пишут, увы, не тянет даже на уровень матросского капустника.

Новая революция в России необходима. Причем не столько для смены власти, сколько для смены народа. Только революции под силу изменить людскую массу и вернуть её из шовинистических грез в реальность. Революция (как мы помним) работает не очень эстетично, но результативно. А степень болезненности, с которой она хирургирует общество, напрямую зависит от уровня неадекватности последнего. В этом смысле сегодня Россия вне конкуренции. Раскаленная «праведной злобой» на весь мир, избравшая изоляцию и дремучесть, воодушевленная черносотенством и душительскими амбициями, она, конечно же, является пациентом номер 1.

Всякая расправа является очень соблазнительным мероприятием.

Ислам в своей беспросветной жестокости не слишком оригинален. Он всего лишь примерный ученик христианства. Родившись на 600 лет позже, он по-деловому аккумулировал тот опыт «религии любви», который имел счастье наблюдать и испытать на себе лично.

Госграницы для цыган понятие условное.

Примерно 800 имен античных писателей и ученых и около 1500 их произведений были утрачены навсегда в период расправы последователей Иисуса с античной литературой. В 391 году епископ Феофил дожег Александрийскую библиотеку. Там оставалось порядка 26000 томов «оскорбительной» литературы.

Прежде чем поцеловать попу руку, подумайте, что он делал ею пять минут назад.

Иисус и разрыватель детишек медведями — это один и тот же бог; в зависимости от конъюнктуры меняющий имена и т.н. «сущности». В христианстве не три бога и не два. Он один.

Известная фраза: «Народ, не знающий своего прошлого, не имеет будущего» является лишь фигурой речи и не содержит вообще никакого смысла.

Ответом на миллионы убитых, запытанных, замороженных, изнасилованных и изувеченных будет страшная месть интеллигенции. Лет через восемьдесят она привинтит какие-то таблички на какие-то подъезды. И там же, в отместку палачам, прочитает стихотворения.

В России массовое уничтожение друг друга вполне осуществимо и может быть абсолютно безнаказанно. А чтобы оказаться в роли палача, а не жертвы, надо всего лишь правильно выбрать сторону и иногда демонстрировать элементарные навыки холуйства.

«Историческое знание» гнется и рихтуется, приспосабливаясь к обслуживанию любой цели и идеи. Так как у этого знания нет никакого реального фактологического костяка, то оно крайне пластично. У него нет констант и даже догматов. С ним можно вытворять всё, что угодно.

Всё, что мы не можем многократно проверить и повторить, не может считаться фактом в строгом смысле этого слова. А другого смысла, кроме этого, у этого слова, увы, не существует. Мы лишь можем допускать, что, возможно, дело было «так» или примерно «так». Любое событие, как крупное, так и мельчайшее, состоит из огромного множества слагаемых. Достаточно легкого искажения любого из них, смещения любого акцента, изменения порядка нюансов — и вся огромная картина обрушивается в «неточность». А из неточности есть одна дорога — в «нефакт», то есть в беллетристику, которая отличается от сочинений Саббатини или Дюма лишь занудством. Реальное прошлое — это россыпи вероятностей, допущений, косвенных свидетельств, артефактов, клочки воспоминаний, обрывки догадок, наборы баек и двусмысленные документы. Эти россыпи огромны, но ни в какую цельную картину они обратно никогда не сложатся.

Иллюзии — штука огнеупорная. Костры веры, пожары революций и пламя войн не причиняют им никакого вреда.

Публике надо не только поплакать, но и похохотать.

Церковная торговля ничем — это бизнес сверхдоходный. Но и чрезвычайно хрупкий, так как полностью зависит от капризов и настроения власти. А также от того, насколько власть уверенна в эффективности церкви.