Станислав Говорухин

Все, кто нарушил законы, увёл деньги из бюджета, приватизировал незаконно целые отрасли народного хозяйства, должны отбывать наказание.

Мы были всю жизнь русским народом и когда была советская власть, как-то мы ещё обходились благодаря этому прилагательному: мы — советские люди, мы — советский народ. Но сейчас советской власти нет. Кто мы? Я не понимаю... Россияне? Само слово-то отвратительное. <...> Может и прижилось оно [слово «россияне»], но «россиянка», «россияне» даже чисто вот лингвистически это отвратительно звучит. Но, вполне возможно, что мы были много веков русским народом, а теперь станем россиянами.

Я считаю, что это одна из больших ошибок и заблуждений — ставить во главу всего экономику.

Я никогда не думаю об американском, французском и другом зрителе. Или о жюри какого-нибудь фестиваля — мне это абсолютно неинтересно. Меня интересует успех в своей стране.

Мой лучший фильм — «Ворошиловский стрелок». Я сам представитель власти, но и я оправдываю старика, решившегося на месть. Это даже не месть, а возмездие, которое должно было совершить государство. Если возмездие не настигает преступников, люди начинают жить по законам джунглей.

Женщина умнее мужчины. Мужчина думает о будущей карьере, а женщина — о детях, а значит о том, в какой стране они будут жить, что будет с этой страной.

Всё дело в заднице: мужчина может сидеть двенадцать часов за столом, а женщина — нет. Поэтому есть великие писатели и нет великих писательниц.

Артистка рассказывает: «Идут новогодние елки, я играю зайчика. Как-то выбегаю на сцену, дышу, будто бы запыхалась — глубоко, художественно. Только собралась произнести реплику, встает мальчик из первого ряда: — Зайчик, не торопись, отдышись...»

Сергей Иосифович, муж моей родной тетки Александры Афанасьевны, помню, говаривал: — Очень просто доставить себе удовольствие. Высунь ногу из-под одеяла, а когда она замерзнет, сунь ее обратно. Жизнь полна удовольствий!

Снимался как-то у нас студент-испанец. Худющий, кожа да кости. Звали его Херарда. Что-то типа Херарда Фернандес... Дело было в украинской деревне. Одна хохлушка смотрит на него жалостливо: — Який же ты худый, хлопчик. Пойдем, я тебя борщом нашим украинским угощу... Пришли в хату. — Як твое призвыще, сыночку? — Херарда. Можно просто Хера. Хозяйка всплеснула руками: — Это шоб ридна маты от так свою ридну дытыну назвала!

Рассуждаю как грузин: какой же ты мужчина, если можешь напиться до скотского состояния? Пить можно всем, Необходимо только, Знать где и с кем, За что, когда и сколько! — писал Расул Гамзатов (вольный перевод стихотворения поэта Древнего Востока). Никакие, самые изысканные блюда не полезут в горло, если нет сотрапезника, человека, который поможет по достоинству оценить творение повара и поддержать приятный разговор.

Черная кошка. Мое лучшее достижение в графике. Эту кошку в фильме «Место встречи изменить нельзя» я придумал и рисовал сам — углем на стене.

Николай Александрович Романов жалуется своему духовнику, отцу Василию: вот, мол, грешен, батюшка... Выпиваю, курю... Отец Василий: — Дьявол не пьет, не курит, не прелюбодействует. Тем не менее он — Дьявол!

Я в думе с 1993 года. Первые созывы все грозились разогнать, теперь уже и не заикаются — Дума абсолютно подконтрольна Кремлю. В записных книжках великого князя Андрея Владимировича я нашел запись, датированную началом 17 года: «Конечно, Дума — дрянь. Но разогнать ее нельзя, как нельзя безнаказанно зашить задницу ввиду ее смрадности. Все организмы должны иметь выходы — и физиологические, и государственные».

Сейчас все пишут книжки. Особенно дамы. Донцова, Робски, Ксения Собчак, мадам Вильмонт. Несть им числа. Пробовал я эти блюда, приготовленные дамскими руками. Ужас, конечно. Но не — ужас, ужас! Съедобно. Во всяком случае, съедобнее, чем кулинарные произведения некоторых маститых писателей, лауреатов всяких буккеров-шмукеров. Лев Толстой про такую литературу говорил: «Это как жила в мясе: пожуешь, пожуешь и выплюнешь». Про Сорокина уж и не упоминаю. Одна девица легкомысленного поведения на вопрос: «Читает ли она Сорокина?», — ответила: «Да вы что?! Я такие слова в рот не беру».

Справочка для упертых коммунистов. Концентрационные лагеря придумал не Гитлер. Эта идея могла родиться только в здоровой половине полушария вождя мирового пролетариата. (Вторая половина полушария головного мозга у него была поражена.)

В кинематограф пришли люди, не читавшие книжек, но точно знающие, что нужно для кассы: насилие, кровь, выстрелы... О ком сейчас снимают?! О моделях, ворах, проститутках... Без нравственных ограничений нет ни одного кинематографа в мире! Пора подумать об этом.

Я много курю, много пью, у меня нет никакого распорядка дня. И мне хорошо.