Ю Несбё

— Знаешь, я не слежу за всей этой новомодной музыкой. — Коул Портер — старый музыкант. Джазист, американец. По-моему, он уже умер.

Любой сотрудник театра знает, что главное — это иллюзия. Ложь должна быть настолько правдоподобной, что в правду не захочется верить.

Пятнадцать лет работаю с убийцами, а наверняка усвоил только одно. Они все ищут, кому бы обо всем рассказать.

— ... Знаешь, это все равно что прыгать из горящего дома. Лучше уж сломать ноги, чем сгореть. — Пока не упадешь, кажется, что лучше.

Когда людям страшно, их легче разозлить — материал первого курса полицейской академии. Потому не стоит без надобности нервировать испуганных. Но Харри сделал из правила совершенно другой вывод. Куда полезнее их раздражать. Рассерженные часто говорят не то, что думают. Вернее, не то, что думали сказать.

<...> никакой афродизиак не действует на мужчин сильнее, чем искренняя женская холодность к тебе.

Ты отлично проживёшь и без меня. Вопрос в том, сможешь ли ты отлично прожить со мной.

Есть все основания полагать, что серийные убийцы существуют с тех самых пор, когда на земле стало достаточно людей, чтобы убивать их сериями.

— Вам что, сидр не понравился? — В нём есть алкоголь, — ответил Харри. — Да? — Стёп внимательно посмотрел на свой стакан. — Никогда бы не подумал.

Ради того, чтобы испытать любовь, мы рискуем получить вместо неё страшную боль.

Быть одной — это ещё не беда. Куда хуже быть никому не нужной.

— Надеюсь, его ожидания оправдались. — Ожидания никогда не оправдываются.

Даже теперь, когда он был рядом, ей его не хватало.

Ужасно — для сознания, для подсознания, для всего, но — неизбежно.

... Я смотрю в окно на усыпавшие небо звезды и думаю, что каждая из них — свидетельство неотвратимости судьбы. В них нет никакого смысла, они выше потребности людей во всем находить логику и взаимосвязь. Потому-то они столь прекрасны.

— Тебе не стоит верить ни единому моему слову... Все цыгане лгут. — Значит, если я тебе поверю, получится, как в греческом парадоксе про лжеца? — Сам суди. Если все цыгане лгут, а я цыган, выходит, неправда, будто все цыгане лгут. То есть я говорю правду — все цыгане лгут. Следовательно, лгу и я. Логически замкнутый круг, из которого невозможно выбраться.

[Его] самоуверенность основывалась исключительно на том, что [он], к счастью для себя, абсолютно не замечал собственной ограниченности.

[Христианская этика] запрещает мстить. Парадокс, разумеется, состоит в том, что христиане верят в бога, который сам по себе — грозный мститель. Если ты что-то делаешь наперекор ему, значит, гореть тебе вечно в аду, а такое возмездие несоизмеримо с величиной греха.

... Самоубийство зачастую само по себе есть месть. С целью вызвать у тех, кто тебя предал, чувство вины.

— Я ведь цыган. И в моем мире все может быть поставлено с ног на голову. Ты знаешь, как будет «Бог» по-цыгански? — Нет. — Девел. Забавно, не правда ли?

Нельзя заставлять детей любить то же, что нравится их родителям.

... Какой хаос наступил бы в мире, если бы люди могли читать мысли друг друга.

Каждый человек ощущает потребность в искуплении вины. <...> Она точно так же естественна, как потребность умываться. Речь о гармонии, о внутреннем равновесии, без которого жить нельзя. Это равновесие мы называем нравственностью.

Лишиться жизни — это еще не самое страшное, что может случиться с человеком. Худшее — это лишиться того, во имя чего ты живешь.

Что касается кражи сердец, тут все мужчины — жалкие любители. Мы можем считать, что завоевали ее, подобно полководцу, занявшему вражескую крепость, но слишком поздно замечаем — разумеется, если замечаем вообще, — что нас заманили в ловушку.