ДМБ

— А ты чё, «косить» не будешь? — Смешные вы люди! Зачем же я тогда сюда приехал?! «Косить» дома надо… Хотя, это на любителя… Я вам советую: бутылку разбейте – и стекла нажритесь. Верное дело. А я лично еду в армию на халяву здоровья и знаний набираться. — Э-ка тебя тыркнуло! Ну на, выпей, может, отпустит.

В отличие от всех остальных в армию я пошёл по духовным соображениям.

Нет, военный — это не профессия. Это половая ориентация…

— Что, гражданин, не спится? — Не искушай, орёл, без нужды. Мы хотим с «Чебурашкой-Который-Ищет-Друзей» служить в артиллерии! — Нет препятствий патриотам!

Природа — не храм, и уж тем более — не мастерская. Природа — тир, и огонь в нём надо вести на поражение.

Понимаешь, «Чебурашка-У-Которого-Нет-Друзей», я галоперидолу скушал, а меня в армию тянет всё больше и больше. Что же мне делать, «Чебурашка-У-Которого-Нет-Друзей»?

— У нас убеждения. — Какие такие убеждения? — Мы веруем в Господа нашего, Говинду, а он нам в людей стрелять не велит. — Всё, вы нам подходите. И Говинда ваша ничего. Жидковата, но ничего. И стричь вас опять же не надо. И люди вы, видно, выносливые: четыре часа «Харе Кришну» орать — это не каждый сдюжит… Пойдёте в химвойска.

Зинаида! К маме, с чемоданами! А вы, молодой человек, наденьте брюки и ко мне с зачёткой. Потом — в армию. Годы у вас подходящие.

— Мам, я не хочу идти в солдаты… Я боюсь. — Ну, надо звать дядю Витю из Ерденева. Он зоотехник, он знает, как в армию не ходить.

— Толя, что же ты всю нашу работу пожёг? — Я не нарочно. Эксперимент это был. На предмет рационализаторского предложения. — А нельзя было хотя бы бухгалтерию со столовой оставить? — А чё это? — Сегодня получка должна была быть. — Я не подумал. — Не подумал! Теперь думай, как с первым поездом в войска укатить, а то засадють в клетку, как жирафу.

— Пациент, вы деньги принесли? Простите, а зачем вам столько галоперидола? — Я его натурально съем, и меня повезут в дурдом. — Но зачем?! — Не плющит меня в солдаты идти.

— Есть такое слово: «Надо»! — А я тогда присягу принимать не буду! — Эх, дружок, молод ты… Не ты выбираешь присягу, а присяга выбирает тебя! Прапорщик, запишите эти простые, но в то же время великие слова.

А теперь всех на распределительный пункт... Чао, Буратины!... Можете даже писать мне письма «до востребования». Меня зовут Себастьян Перейра, торговец чёрным деревом!... Шутка...

Что наша жизнь? Игра! А самая азартная игра начинается тогда, когда на кону, как минимум, твоё здоровье, но ещё прикольней — если жизнь. Можно давать в прикуп.

— Пропади все пропадом! [Прапор лихо танцует] Кончилось все это предсказуемым появлением военного патруля. — Что?! Негодяи! — Товарищи военные! Я, конечно, не против, если вы этого гидроцефала спеленаете, но он меня и моих закадык в армию транспортирует. На выполнение почетного героического задания. Если вы его все-таки заберете, мы однозначно поменяем явки и разбежимся по району как крысы. Решать вам. — Армии солдаты нужны. В армии без солдата абсурд и коррупция. Счас урегулируем. С присущей всем армейцам смекалкой майор налил два стакана водки. Один он заставил выпить прапора, а другой стакан офицер употребил сам. Прапор выпил и опал, как озимый. Пришлось нам самим на сопроводительные документы смотреть. Оказалось, что мы следуем в часть со сложной цифрой служить ракетчиками стратегического назначения.

Мужики, где здесь берут в морские котики? А то к стройбату у меня нет никакого настроения. С детства не выношу бесплатного физического труда.

Мне было душно от мира. Мир ко мне симпатий тоже не испытывал. Надо было сделать выбор. В монастырях не давали курить, в тюрьмах — пить, оставалась армия. Армия — прекрасная страна свободы... и от мира, и от себя.

Есть разные люди: одни Родину от врага защищают, другие жен своих педагогов за сиськи по институтам таскают. И те, и другие могут быть солдатами, только первые уже солдаты, а вторые — ещё нет.

— Что, солдат, ссымся? — Так точно, ссусь! — Это, солдат, не беда. Такая сегодня экологическая обстановка. Все ссутся. Я ссусь. Даже главком пысается, бывает. Но по ситуации. Что же нам из-за этого, последний долг родине не отдавать? Твой позорный недуг мы в подвиг определим. Пошлем в десантники. Там ты ещё и сраться начнешь.

— Надо ему указательный палец отнимать. Без указательного пальца в солдаты не берут, потому как стрелять нечем. Предлагаю циркулярку. Но если на дому, то и кусачками можно. — Как же я без указательного пальца, дядь Вить, жениться-то буду? — Чё ты с женой указательным пальцем делать будешь? — Ну, я точно не знаю, я человек ещё молодой…

Жизнь без армии — все равно что любовь в резинке: движение есть, прогресса нет.

— Мадемуазель, Вы прекрасны! — Как Эдита Пьеха? — Определённо! Можно я вас мягко потрогаю за талию? — Но талия гораздо выше. — Разве это сможет стать препятствием для наших чувств? — Это не может, но вот тот мужчина в галстуке за третьим столиком — может. — Почему? — Потому что это мой муж, Григорий Саввич Топоров — серебряный призёр чемпионата Европы по метанию молота. А вас как зовут? — Зовите меня просто: Элвис Пресли, поэт-песенник.

— Что это было? — Батя был…

Сложный был год: налоги, катастрофы, проституция, бандитизм и недобор в армию. С последним мириться было нельзя, и за дело принялся знающий человек — наш военком. Он собрал всех тунеядцев, дураков и калек в районе, даже глухих определил в погранотряд «Альпийские тетерева». Столько лет уже прошло, а они ещё где-то чудят!

— Хочу пи-пи… — Ёлки-палки, военный! Тебя в спешке делали. Вся твоя жизнь — реклама безопасного секса.