Касл (Castle)

— Ну, если она была в воздухе на вертолете, она должна была использовать датчик токсичности. — Датчик токсичности, конечно. — Ты ведь понятия не имеешь, что это. — Ни малейшего.

— Я не хочу утонуть в море лжи. — Ну, если это тебя утешит, то я знаю, как делать искусственное дыхание «рот-в-рот».

— А что насчёт твоей матери? — Я добьюсь для неё справедливости. Просто не сегодня. А до тех пор буду добиваться этого для других.

Дело не в том, у кого есть пистолет, а в том, у кого есть власть.

— Чего вы хотите, мисс Беккет? — Правду. — Никогда не ждите этого от политика.

Беккет: У тебя есть запасной пистолет? Эспозито: Да. *отдаёт Беккет запасной пистолет* Касл: Эй, а как насчёт меня? Эспозито: Ты имеешь в виду запасной запасной пистолет?

Если нас сейчас убьют, я буду чрезвычайно расстроен!

Просто веди себя нормально... если для тебя это вообще возможно.

— Хорошо, возможно, я ещё не готова к тому, чтобы кто-то узнал... пока. — Да ладно. Как он узнает? — Ты здесь, так же, как я была там. — Да, да, разница в том, что на мне мои штаны.

— Ох, милая, принесу тебе пару таблеток аспирина. — О, нет! Не надо аспирина. — Что ты имеешь в виду? Почему не надо? — Это ее первое похмелье. Я имею в виду, что это рубеж. Это обряд посвящения. Разве ты не хочешь испытать это во всей полноте, не сдерживаемой лекарствами? — Нет.

— Разве это не очевидно? Неужели только я заметил? — Что? — Красный плащ. Лес. Нападение зверя… Это же Красная Шапочка! — Отлично, Касл! Разошлю ориентировку на злого серого волка!

Я был рядом четыре года! Четыре года я ждал, когда ты откроешь глаза и увидишь, что я рядом. И что я больше, чем напарник. Каждое утро я приносил тебе кофе лишь затем, чтобы увидеть твою улыбку. Потому что ты самый замечательный, трудный, невыносимый, сводящий с ума человек! Я люблю тебя, Кейт.

Если ты не веришь, что чудо возможно, оно никогда не случится.

— Должен быть способ выудить из него правду. Можно заставить его смотреть клипы Пэрис Хилтон. — Хочешь, чтобы меня под суд отдали?

— Он хочет изучить мои творческие методы. — То есть посмотреть, как ты тянешь до последней секунды... — А потом строчишь целые тома в панике и кофеиновой горячке?

— Я здесь, чтобы оберегать тебя. — Чем? Своим обширным арсеналом саркастических шпилек?

— Слушайте, дилетант вроде вас в принципе не разбирается в финансовых и юридических тонкостях такого учреждения, как у Грега. — Кажется, он тебя дурой назвал.

— Столько человек пострадали, потому что одна женщина оберегала семейную репутацию. — У тебя таких проблем не будет. Благодаря мне и бабушке, наша семейная репутация давно загублена.

Я читал в Интернете об одной новинке, называется «Сон». Очень полезно для здоровья.

— Что тебе нужно, Беккет? — Ты! Мне так жаль, Касл. Прости меня, прости. — Что случилось? — Он нашел меня, а мне было плевать. Я чуть не умерла. И могла думать только о тебе. Мне нужен ты.

Вы оба то ли ужасно милые, то ли просто ужасные...

— Судя по характеру синяков, его душили обеими руками. — А тут синяк не такой чёткий. — Как это объяснить? — Вывихнутый или сломанный палец, может быть. — Может, он типа, культурный. Душит людей, оттопырив мизинчик. Как чай пьёт.

— Разумеется ты не понимаешь, почему она так серьёзно относится к речи [на выпускном]. У тебя же наверняка под мантией только трусы и были. — Ты меня оскорбляешь! Если хочешь знать, под мантией я был голый.

Самые стоящие вещи в жизни — чаще всего самые трудные.

Когда-нибудь всё заканчивается. Я всегда с нетерпением ждала этого дня, хотя и ненавидела прощаться. Последний день лета, последняя глава отличной книги, расставание с близким другом. Но прощание неизбежно. Листья опадают, ты закрываешь книгу, ты говоришь «прощай». Сегодня один из таких дней. Сегодня мы прощаемся со всем, что было нам знакомо, что было удобно. Мы будем жить дальше, но сейчас мы уходим, и это больно. Есть люди, которые являются частью нас, и они будет с нами, несмотря ни на что. Они – земля под нашими ногами, наша полярная звезда и тихий ясный голос в нашем сердце, что будет с нами всегда.