Касл (Castle)

Я ничего не скрываю. Мне просто нечего рассказать.

— Касл, ты хочешь, чтобы я тебя пережила? Это так мило! — Конечно хочу! Кто же ещё расскажет историю о моём самопожертвовании?

Звуки, мистер Касл, как отпечатки пальцев — двух одинаковых не существует.

Когда Алексис только родилась, они дали мне этого маленького, закутанного в пелёнки человечка. И она просто... уставилась на меня. И тогда я посмотрел на нее, это чувство пронзило меня, будто в меня попала молния. Это была любовь. Мгновенная, необъяснимая любовь, которую ты чувствуешь только по отношению к своему ребенку. В тот момент я понял. Я понял, что моя жизнь изменилась навсегда.

— Есть в этом реалити-шоу хоть что-то реальное? — Головная боль, которую я получаю при просмотре.

— В этом случае, как мне кажется, нет правильного выбора. — Может, правильный выбор — это тот, с которым ты сможешь жить?

— Есть новости от авиадиспетчеров... судя по записям во время падения жертвы, над парком никто не летал. — Как такое может быть? — У Санты — сани-Стелс!

— Привет. Я поговорил с семьей, они не слышали и не видели никаких самолетов. — Бессмыслица какая-то, откуда-то он должен был упасть! — Извините, мы не замечаем очевидного — он попал в турбулентность и выпал из саней навстречу злому року...

— Мы недавно ставили ёлку, и Дженни сказала мне: «Это не похоже на Рождество, если нет детей». Она хочет попробовать. Но я прихожу на работу, каждый день смотрю новости... Кажется, будто мир разваливается на части. Как я могу дать жизнь ребенку в этом ужасе? — Мир всегда разваливается на части, брат, с начала времен. Но иметь детей, создавать семью — именно то, что не позволяет ему развалиться на части.

Существует Санта Клаус или нет, я не поэтому люблю Рождество. Когда я был ребенком, независимо от того, как бы плохо ни обстояли дела, моей матери всегда удавалось сделать рождественский сочельник волшебным. Каждый год она разыгрывала «Щелкунчика». И я думал, что если она делает это в нашей крохотной квартирке, когда мы совсем одни и у нас почти нет денег, это давало мне надежду, что все образуется. Я люблю это чувство, это ощущение надежды. Знаешь, это безумие. В одну из самых коротких и темных ночей года люди всех религий отмечают торжество света. Плюс, кто же не любит подарки?

Когда он уходил, то сказал, что никогда не хотел навредить мне. Люди всегда так говорят перед тем, как причинить вам боль.

— Я назвала его (десерт) «Смерть от шоколада». — Учитывая, как ты готовишь... это что, предсказание?

Жить сейчас куда лучше, чем беспокоиться о будущем...

Сериал закрыли после двенадцати серий, которых было на двенадцать больше, чем надо.

Знаете, как больно любить кого-то, зная, что он разобьет вам сердце?

— Если бы только у нас были улики. — К черту улики! Сюжет-то какой!

Знаешь, что на древнегреческом трагедия означает «песнь козла»? А я знаю, но все равно не понимаю. Не знаю, про что была первая трагедия, но с козлом явно случилось что-то плохое.

Не буду отрицать, я водил сюда и других женщин, но… они не были тобой.

— Так это делает тот день плохим или хорошим воспоминанием? — И тем и другим. Он — напоминание о том, что даже в самых ужасных днях есть место счастью.

Я работал над многими убийствами, терпеливо ожидая тот день, когда я смогу воскликнуть: это сделал дворецкий!

— Я просто не понимаю, почему их вообще это интересует. — А почему людей так интересует Брэнджелина? — Ох, так мы теперь Брэнджелина? — Нет. Нет, нет. Мы... Риккейт. Нет, мы... Кейт-ик. Каскетт? О, здорово вышло, потому что все убийства заканчиваются им.

Не сбивай меня своей благоразумностью!

— Ты что здесь делаешь, друг? — Я собирался в Хэмптонс на выходные, писать, и подумал заскочить, проверить, нет ли свежих убийств. — Что угодно лишь бы не писать, да?

Ну хорошо, возможно, люди узнают, и, возможно, мы не сможем продолжать работать вместе, и, возможно, мы разбежимся. Или, может быть, все останется таким же изумительным. Дело в том, что мы не знаем ответы. Мы просто должны жить с вопросами и... находить свой путь.

— Да... да, я могу это сделать. — Это хорошо, потому что у меня есть пистолет, и у тебя на самом деле нет выбора.