Зевнуть бы, Не думая ни о чем, Как будто бы пробудился От долгого, От столетнего сна.

Перед лавкой зеркал Я вдруг удивился... Так вот я какой! Обтрепанный, Бледный.

Он еще не сыграл Калибана. Монографий не публиковал. Он — фундамент без цек и изъянов, Отражение наших зеркал. Мы во взрослом погрязнули мире Он — частично еще в другом, Где отличные ориентиры. Он рожден был всему творцом. Он не знает фашизма, мачизма. О войне и главенстве рас. Ни того, по каким причинам Это все стало частью нас. Для чего же ты молишься богу Среди сводов холодных церквей? Суть всего бытия не в чертогах, А во взгляде души твоей. Настоящее свету причастие - Где вокруг только горы и степь. Ты познаешь простое счастье, разделяя с бродягой хлеб. Передай этот свет ребенку, Хрупкий мир детских грез сохранив. Его грани до крайности тонки. Нет границ материнской любви.

Если называть вещи своими именами, парад 24 июня – это покушение на массовое убийство. В условиях пандемии невозможно соблюдать меры безопасности, маршируя в сомкнутом строю плечом к плечу. Один сводный оркестр на параде в Москве – 900 человек. 15000 военнослужащих парадных батальонов уже приступили к тренировкам на парадной площадке в подмосковном Алабине.

Без цели Я из дома выхожу, Без цели Возвращаюсь. Друзья смеются надо мной.

Единственное, за что вы меня можете осудить, так это за оказание ритуальных услуг без лицензии.

Какого хрена я ещё жив???

Изобилие данных порождает недостаток внимания.

Не походи на отца! Ни на отца своего отца! Ты слышишь, О чем я прошу тебя, Дочка?

Русское имя Соня Я дал дочурке своей. И радостно мне бывает Порой окликнуть ее.

Все люди Идут в одну сторону. А я стою и гляжу, Поодаль от них, На обочине.

Я о себе Так много возомнил! Я верил, Что всего достигну... Какой я был ребенок!

Странная у меня голова! Всё думает О недостижимом. Неужели так будет И в этом году?

«Так, значит, Вам не хочется жить?» — Строго спросил меня доктор. И сердце моё Промолчало в ответ.

«Пусть будет То, что будет!» — Таким Я стал теперь, И это страшно мне.

Undertale Genocide Package — Megalovania — Однажды я увидел свет. — Однажды не было никакой битвы. — Однажды ты сделал всё, как надо. — Однажды я назвал тебя другом. — Я знаю, ты еще помнишь. — Они говорили, что ты можешь быть лучше. — Эта надежда — тлеющий уголёк! — ТЫ ЛИШЬ ХОТЕЛ УВИДЕТЬ КАК ЭТО ЗАКОНЧИТСЯ!

Сколько б ни встретилось мне В городе женщин сегодня, Но каждая, каждая, Казалось, любовь схоронив, Понуро идёт домой.

В ту пору, Когда, наливаясь, крепнут Корни белой редьки в деревне, Родился — И умер мой сын.

Мы простились. Я в поезде ночном У полутёмного окошка Бесконечно вертел в руках Зелёное яблоко.

Отчего-то мне вдруг Захотелось море увидеть, Я к морю пришёл — В то утро, когда не мог я Боль души победить.

«Она придёт», — мне сказали. Я рано встал И встревожился Оттого, что не слишком свежи Рукава моей белой рубашки.

Курю Отсыревший табак. Странно! Как будто чуть-чуть Мысли мои отсырели.

Оконное стекло Задымлено Дождём и пылью... Я тоже стал таким. Какая грусть!

Один поцелуй, Долгий, И мы расстались. На улице в полночь Отсвет далекого зарева.

С безучастным видом Я говорил. С безучастным видом Слушала ты. Вот, пожалуй, и всё.